Погоня за ветром

Всё на папу, на угров с немцами надеялся, помощи искал, да какая от латинян помощь! Лучше б, верно, с татарами мирился.

– А кто сейчас в Орде царствует?

– Берке-хан, брат Батыев. И, сказывает, в бесерменскую[35 - Бесерменская (ст. – русск.) – басурманская. Здесь: мусульманская.] веру он перешёл. И многие мурзы и нойоны[36 - Нойон – монгольский вельможа.] им недовольны, и Бурундай в их числе.

– Да, там ведь, средь ордынцев, много христиан. Хоть и толка монофизитского[37 - Монофизитство – ересь в христианстве.

Соединение двух начал в Христе монофизиты рассматривали как поглощение человеческого начала божественным.], или несториане[38 - Несторианство – ересь в христианстве. Несториане утверждали, что Иисус был рождён человеком и лишь впоследствии воспринял божественную природу. В Средние века несторианство было широко распространено на Востоке, в частности, среди монголов.], а всё равно во Христа веруют, – задумчиво обронил Варлаам.

– Ты, сынку, отдохни тут малость да езжай-ка давай, верно, с Тихоном вместях, в Холм, предстань пред княжьи очи, – стал советовать отец. – Так, мол, отмолви, и так. Обучились, дале невмочь было, притеснять начали. Пост?пите на службу, а тамо видно будет.

– А вы с матерью как? Тоже вам уехать отсюда надо. Если вороги лихие нагрянут, как обороняться, где хорониться?

– Нет, сынку. Куда нам! Старые, кому мы нужны. Да и дом тут свой, хозяйство.

Не бросать же всё. А стены, глядишь, лето-другое минует, отстроят. Смилостивится, чай, Бурундай.

Варлаам тянул из глиняной кружки светлое пшеничное пиво, смотрел на морщинистое узкое отцово лицо, хмурил чело и думал, что всё отныне в его жизни и в жизни родных и близких ему людей будет совсем не так, как раньше. Тяжкая, трудная грядёт на Волыни пора.

Утром явился к нему Тихон, рассказал про свою мать, живущую в предместье у брата-гончара.

– Моим, Варлаам, тож хлебнуть пришлось. Зима голодная была, у брата корова подохла, да жена болела долго, и до сей поры болезная ходит, кашляет. А мать ничего, справная. Молодец она у мя! Никакая хвороба не берёт!

После полудня приятели наскоро собрались и поспешили в Холм. Долго ещё по пути они оборачивались и с тревогой и печалью смотрели на казавшийся им голым, раздетым без укреплений меж крутых холмов Владимир.