Погоня за ветром

Приходим в княжеский терем, а там нам и говорят: князь Даниил на смертном одре. Велели нам укрыться пока у боярина Маркольта, немца. Вот мы там поселились и ждём, не знаем, что дальше. Как нам быть?

Он передёрнул плечами.

– У Маркольта? – переспросила молодица и отчаянно всплеснула руками. – Да кто ж вам такое насоветовал?! Скряга, каких свет не видывал, Маркольт сей! Да и окромя того… Помните, верно, как на Чудском озере покойный князь Александр лыцарей ливонских посёк. Дак вот, слыхала я, Маркольт-то средь тех немцев ливонских был.

И не лыцарем даже, а пешцем простым. Кажись, кнехтами[68 - Кнехт (нем.) – пехотинец.] они у их прозываются. Еле спасся он тогды, выплыл на брег из-подо льда, а после сюда вот, в Холм-то, и подался. И бабьим своим худым умом смекаю, зря князь Данило таким, как он, потакает. Обжился тута немчин, разбогател, оженился на одной вдовушке боярской. Обольстил её словесами красными да вежеством своим бесстыжим. А потом боярыня та померла внезапу. Люди сказывали, яд он ей в яства подкладывал, такой, что медленно человека убивает. Тако вот сохла, сохла вдовушка сия и чрез год-то и почила. Ещё баили[69 - Баить – говорить.], уж не ведаю, правда аль нет, будто б Маркольт сей – полюбовник княгини Львовой, Констанции.

– Дак ить князь Лев нас к ему и послал, – недоумённо пробормотал Тихон.

Варлаам ожёг его неодобрительным взглядом (нечего, мол, болтать лишнего!) и поспешил перевести разговор на другое:

– За те три года, что мы на Руси не были, вижу, многое здесь переменилось.

Бурундай похозяйничал на Волыни и в Галичине, городки разметал, данью города и сёла обложил. Не удалось князю Даниилу с мунгалами совладать.

– Да уж, отроче. – Матрёна, сев напротив Тихона, подпёрла кулачком румяную щёку. – Седьмицу цельную стоял Бурундай возле Холма. Ужо как свистели и кричали они под стенами – жуть! Дом ентот разорили, пожгли, пришлось его чинить, подновлять!

Говорила молодица с Варлаамом, а смотрела на Тихона, ясные, лучистые глаза её светились лукавинкой, улыбалась она и, казалось Низиничу, ждёт не дождётся, как бы поскорей остаться с Тихоном вдвоём.

Варлаам, усмехнувшись в усы, сказал:

– Что же, добрая женщина. Благодарю тебя за хлеб-соль, но пора мне. Смеркается за окном.

– Да куда ж ты?! – встрепенулась Матрёна. – На нощь-то глядя!

– Как куда?! – удивился Варлаам. – К Маркольту. Там мне быть велено.

– Да ну его ко всем чертям, Маркольта сего! Право слово, друже! Оставайся тут, у Матрёны.