Погоня за ветром

Позади остались долины Дуная и Тисы, венгерская пушта с её пылью и песком, увалы лесистых Карпат, склоны Розточе с бьющими у подножий целебными источниками. Вокруг простирались холмистые поля с вкраплениями лесов и перелесков, шлях то взвивался ввысь, то подходил к берегу очередной узенькой сереброструйной речки, то устремлялся в глубь леса. Дорога была знакомой; казалось, ничего не изменилось за те три года, что бывшие школяры провели в Падуе.

– Может, поторопим фарей, – нарушил молчание Варлаам.

 – Скоро Владимир.

– Что ж, давай чуток борзее поскачем, – с готовностью поддержал его Тихон.

Кони понеслись лёгкой рысью, перелетая с холма на холм. Варлаам вгляделся вперёд: вот-вот вдали, у окоёма[23 - Окоём – горизонт.], промелькнут крепостные стены Владимира-Волынского. Вон уже, кажется, и земляной вал, который они облазили ещё малыми детьми вдоль и поперёк, вон ров, дальше должен быть мост через болотистую речку Смочь.

Но что это?! Где же крепость?! Где стены, ворота, сторожевые башни, стрельницы?!

Над валом виднелись лишь кучи мусора и обгорелые брёвна.

– Видно, беда стряслась! – Варлаам встревоженно переглянулся с Тихоном. – Скачем галопом!

Они пронеслись через Смочь, вспенив мутную воду, выскочили к месту, где раньше были ворота, и оказались на некогда оживлённых городских улицах. Странным выглядело то, что все дома и церкви Владимира стояли целые и невредимые, не было только стен и ворот.

На месте города простиралось большое открытое со всех сторон село. Одиноко, как-то сиротливо возвышался по соседству с боярскими теремами белокаменный собор Успения Богородицы с высокими полукруглыми апсидами[24 - Апсида – в церковной архитектуре – выступ полукруглой или прямоугольной формы, имеющий собственное перекрытие.] и стрелой устремлённой в лазоревое небо колокольней.

– Я к своим! После увидимся! – бросил Варлаам через плечо товарищу и круто поворотил фаря.

Промчавшись по пыльной улице к крутому спуску с холма, он остановился у ворот приземистого небогатого дома, сложенного из буковых брёвен, и громко настойчиво постучал.

Уже через несколько мгновений Варлаам оказался в объятиях матери. Полная, черноглазая, в тёмной свите[25 - Свита – длинная верхняя одежда в Киевской Руси.] и белом повойнике[26 - Повойник – платок замужней женщины.