Ромейская история

5

За стенами Великого Феодосия с Золотыми парадными воротами и долиной Кидариса, над которой возвышался широкий акведук времён Юстиниана[42 - Юстиниан (483–565) – император Византии, правил с 527 года. При нём империя достигла наивысшего расцвета.], неумолимо угасало дневное светило. В бухте Золотой Рог стихала ругань корабельщиков и крики надсмотрщиков, на улицах и площадях большого города зажигались смоляные факелы. Быстро темнело, в синий сумрак погружались украшенные мраморными портиками дома богатых горожан, статуи, обелиски, скрывались мозолящие глаза многоэтажные инсулы[43 - Инсулы – дома бедноты.

] на грязных узких улочках, где селилась константинопольская беднота – мелкие торговцы, ремесленники, рыбаки и моряки.

Дневная жара спала, с моря веяло прохладой. У ворот и на стенах перекликались стражи, стало слышно, как запирают на тяжёлые засовы обитые медью военные ворота и поднимают деревянные мосты на воротах гражданских. Во время частых войн ромеи замуровывали эти гражданские ворота, а мосты, ведущие к ним, предавали огню.

Сейчас, благодарение Христу, в империи царил мир, лишь далеко, на восточных границах, было тревожно. Но кто может поручиться, что мир сохранится завтра, что не нарушит ночную тишину свист оперённых стрел и грохот могучих стенобитных орудий?

Спафарокандидат Кевкамен Катаклон торопливо пробирался между высокими домами. Под ногами его, обутыми в сапоги из сафьяна, чавкала уличная грязь. Уже совсем стемнело, когда впереди в свете факелов показались каменные ворота со статуей Афродиты.

Катаклон набросил на голову куколь и опасливо огляделся. Неприятное это место – квартал Зевгмы. Здесь располагаются портовые кабаки, полные простонародья, и пышногрудые гетеры предлагают отведать их ласк. Всякую ночь чернь устраивает в тавернах пьяные драки, смех и шутки блудниц чередуются со стонами и воплями, а искристое вино соседствует с длинными ножами, какими грубые рыбаки чистят рыбу.

«Только бы не повстречался кто знакомый. Позор на весь город».

 – Кевкамен быстро юркнул под массивную арку, едва не бегом миновал каменное крыльцо таверны с омерзительно скрипящей дверью, за которой слышались громкие пьяные голоса, и метнулся к приземистому, крытому черепицей домику с затянутыми бычьим пузырём крохотными оконцами. Он осторожно постучал в дощатую дверь и беспокойно прислушался.

Вдали раздались шаркающие медленные шаги. Дверь с тихим скрипом отворилась. Свет свечи ударил Кевкамену в лицо.