Каждый атом

Сначала человек рисует, поет, пишет для себя, потом для друзей, потом ему хочется на сцену или на выставку.

– И что в этом плохого?

– От такого дилетантизма страдает главное дело его жизни. То, которое лучше всего получается. То, на котором должны быть сосредоточены все его душевные силы.

– Но ведь необязательно на выставку, можно так всегда – для себя.

– Представь, что я буду заниматься физикой для себя. Сидеть и писать в тетрадки свои теории, обсуждать их сам с собой или с друзьями. Согласись, это смешно.

Так почему же в других областях не смешно? Только потому, мой милый, что там более размытые критерии профессионализма.

Костя промолчал, отец постоял еще немного и вернулся в кабинет, явно довольный тем, что нашел убедительный аргумент. Но рисовать Костя не перестал, просто никогда больше не делал этого при отце.

Матери его рисунки нравились, она собирала их в отдельную папку, на которую приклеила одну из своих миниатюр: большую красную букву «К», всю в затейливых завитушках, арабесках, орнаментах, на светлом, почти белом фоне.

– Что ты будешь с ними делать? – спросил Костя.

– Отдам тебе. Когда тебе будет лет сорок, посмотреть на них будет очень любопытно.

– Даже если не стану художником?

– Ты уже художник, – сказала мать. – Каждый, кто рисует, – художник. Это не про умение, это про желание.

– А папа говорит, что все, что делаешь, надо делать хорошо.

– Ну конечно. Надо делать хорошо, надо учиться, надо, как говорит твой папа, совершенствоваться.

Но подумай, вот самый первый человек, тот, который нарисовал мамонта на стене своей пещеры, плохо нарисовал, почти не похоже, сегодня даже дети рисуют лучше, – ведь если бы он его не нарисовал, если бы никто тогда его не нарисовал или нарисовал и стер, потому что получилось непохоже… ведь тогда ничего бы не было, правда?

– Правда, – улыбаясь, сказал Костя.

Ему нравилось, когда мать вдруг заводилась от какого-нибудь пустяка, начинала говорить долго и страстно, делаясь сразу красивей и моложе, совсем молодой.

Было очень просто представить ее одноклассницей, соседкой по парте, знакомой девчонкой. Такой, как Ася.

2

Ася была сестра. Не по рождению – по жизни. Сколько Костя помнил себя, столько он помнил и Асю. Отец ее работал вместе с Костиным отцом, а мать, Анна Ивановна, была давней подругой Костиной мамы. Дружили даже их няни, вместе гуляли в Некрасовском саду в те давние времена, когда он еще звался Греческим.