Последние дни Пангеи. Первое чувство

Дарующий тепло поднялся высоко в небо и завис над беннеттитовым полем, вдохнув новый день в бесконечные просторы совсем недавно сотворенного мира. От горных хребтов до густых пальмовидных равнин, от болот и засушливых степей до хвойных и лиановых лесов, от глубоких озёр и быстротечных рек до непроходимых джунглей и чащоб араукарий – Огонь объял всё, и лишь бушующие воды, омывающие берега Её творений, остались на тёмной стороне света наедине с холодными звездами и Луной. Среди изобилия неприступной и неизведанной людом природы, в каждом вдохновении её творца кипела жизнь тогдашних обитателей от мала до велика: огромные стрекозы, рогатые жуки, разноцветные бабочки и прочая дивная живность стаями гудели повсюду; жужжа, стрекоча и цыкая, они создавали всеобщий гул, который разносился в самые укромные уголки таинственной, местами опасной и непознанной обители всего живого.

Даже пещерные твари, отказавшиеся от Великого Огня, слышали манящее пение своих сородичей, но неприязнь к лучам светила оставила когда-то царствующие виды в тёмных лабиринтах скалистых вулканов.

Где-то в полях возле валунов, выпрыгивая из травы за низко пролетающими бабочками, время от времени показывались головы мелких холоднокровных. Ожидая лёгкой добычи, двуногие плотоядные, попискивая, прятались среди молодых побегов саговника и изредка забирались на небольшие холмы, чтобы поймать принесённые ветром запахи чего-нибудь съестного. Ящерицы покрупней старались не выдавать себя, и лишь по колышущейся траве или кустарникам можно было понять, что они где-то там – выслеживают себе подобных, чтобы прокормить потомство, или прячутся, чтобы не стать добычей для других.

В этот самый обыкновенный день с окраины лианового леса в беннеттитовое поле вышел пастись самый что ни на есть обыкновенный обитатель этого мира – темно-синий травоядный Длинношеий. Но вышел он не по своей воле. Охотники способствовали этому. Шумя и изредка показываясь гиганту на глаза, они нарочно вынудили существо покинуть чащобы. Огромный, пятнадцать-двадцать шагов от головы до хвоста и почти десять в высоту с учётом длины шеи, Длинношеий чувствовал присутствие людей.

Но добродушная рептилия не подозревала, зачем они пришли. Она пощипывала траву и листья деревьев гинкго, иногда замирая и настороженно рассматривая заросли в округе.

Будь этот травоядный Хвостолихом или Острошипом, он бы уже давно заставил бежать прочь нарушивших его покой, но нрав Длинношеего, на редкость для ящерицы, был слишком мягок и приветлив.