Последние дни Пангеи. Первое чувство

Первое единство принимай и помни, что я говорил в эту ночь. Глядишь – окрепнешь, и шаманом быть тебе.

Подростки зашептались между собой, обсуждая напутствия старого мудреца.

– А почему ты не пошёл в Храм смотреть на звёзды? – неожиданно спросил Унга.

Валан нахмурился и оглядел других старцев.

– Я давно не молод, мой мальчик, а единство отнимает много сил. И что там, среди звёзд, творится? Никому не ведомо… Боюсь, если я загляну туда, то моё сознание не вернется обратно, и стану я ношей для племени…

*зашастили – зашумели.

***

– Валан, а скажи, – Эльна несмело подсела поближе к мудрецу, – почему?.. Почему у нас нет глаз Заврини, – девочка указала на себя и на других детей, – а у взрослых есть?

– Да, Валан, почему так?

– Мы тоже хотим смотреть взором охотников!

Юнцы и девы обиженно зашумели, а взрослые сородичи дружно рассмеялись. Неподдельное чувство досады молоди из-за неспособности воплощать глаза Заврини не могло не вызывать улыбку у бывалых соплеменников. Но этот недостаток имел своё начало, и помнили об этом начале многие.

– Было это в далёкие времена, когда предок мой и ваш, Алак, последний, перенявший глаза ящеров по роду своему, по происхождению, ещё охотиться мог и Лунами восторгаться, – внезапно начал сказ старый шаман. – Ока Заврини передались Алаку и его сородичам по крови от пращуров, а пращурам от прапращуров, а прапращурам от Заврини, и воплощать глаза ящеров сородичи и Алак могли с рождения. Но кровь наша и плоть меняются с прожитыми лунами, как и звёзды в поднебесье.

В чём-то мы становимся лучше и сильнее, а в чём-то слабее. Вот и появились тогда на свет от потомков Алака слепые охотники, и я среди них. И ока предков нам были неведомы.

– Вы совсем ничего не видели, что ли? – недопоняв, спросил Ронин.

– Да нет же! Слепые – значит, глаз Заврини у нас сроду не было. Так-то мы видели, как сейчас видишь ты, юноша, и остальные.

Ронин кивнул.

– И никто тогда не знал, почему так произошло, – продолжил Валан. – И помыслили наши родичи, что болезнь у нас невиданная, и пошёл старый Алак у Пангеи ответов искать.

Долго он был в единстве с Ней, а когда вышел, то ослаб сильно и в слабость погрузился от стройного месяца до полной Луны. Тогда все огорчились этому. Думали – помрёт. А охотились в те времена только дети Алака и братьев его, кто с глазами Заврини с рождения бегал, да некоторые родичи, кто силы свои не потерял за луны прожитые. Юнцы, мальцы, да я в их числе, в поселении сидели.