Рассказы невозвращенца

Этот быстрый и жестокий мир его не принимал. Найти в нем место Квитко не мог. Он стал жить с одной из своих подопечных Яной. Не по любви, конечно – просто одному стало страшно. От нее-то он и узнал о надвигающейся катастрофе.

– Снежанку на гавно вывезли, – бросила она вечером как бы невзначай.

– Как??? – похолодел Семен. – За что???

– Не знаю, но все девочки уже в теме.

«Вывезти на гавно» означало утопить труп в подмосковном очистном комплексе. По слухам кислотность там такая, что даже от медных пряжек ремня остаются лишь тонкие проволочки.

Собственно же наезд произошел утром следующего дня. Сеню крючковатым пальцем поманил авторитетный боевик Муса, целыми днями протирающий штаны в «Венском», и жестом пригласил сесть напротив. Ни слова не говоря, он ловко вынул из внутреннего кармана сенькиного пиджака авторучку, написал на салфетке цифру и подвинул ее ошалевшему администратору. Глядя в сторону и кому-то улыбаясь, Муса отчетливо произнес:

– ЭТО нужно вернуть Саиду.

ЭТО взято из его хаты. А навел ты. Через Снежану навел. Тссс… – Он быстро положил свой палец на открывшиеся для оправданий губы перепуганного администратора. – ЭТО принеси сюда и отдай мне. Ничего тебе не будет. Директором поставим. Иди.

Как он добрался домой, Квитко не помнил. Несколько часов его мучила изматывающая икота, затем окончательно накрыло отчаяние. В дверь позвонили, и по спине побежал холодный пот. Но это пришла Яна.

– Уходи отсюда. Прямо сейчас. Собери вещи и уходи.

И Яна уехала во Фрязино к маме и к маленькой дочке.

А деньги Семен собрал. Все до копеечки собрал и принес Мусе. Но директором его не сделали, а совсем наоборот – перестали замечать, и бывший наводчик этот сигнал прочитал правильно. Он все бросил и стал прятаться у бабушки в Одинцово. А сдал его Гурген. И вот в торце этой панельной девятиэтажки появилась вишневая девятка жигулей. За рулем сидела Янка – руки ее непрерывно дрожали, на лице лежал толстый слой тонального крема.

На заднем же сиденье расположились двое бродяжек. Длинного звали Аркан, а мелкого Федькой. Оба нестерпимо воняли. Янка извела на них весь свой парфюм и сейчас горевала у опущенного окна. Зимний ветер охлаждал измученное лицо, все мысли были о дочке, которую пообещали увезти в аул, если она не выполнит. А она выполнит – выбора у нее нет.

– Тёть! Тёть! Вот она – «Волга»! – заверещал мелкий. А Аркан был глухонемой – мог только мычать.