717 717. Завтра

А я была точно охарактеризована композицией «Трио» в исполнении Лаймы Вайкуле, Льва Лещенко и Владимира Винокура.

Какая правдивая игра!

5

Хватит на меня уже смотреть испепеляющими взглядами только за то, что я нравлюсь мужчинам, молодым ли, в возрасте ли… Ну, могу я, наконец-то, оторваться, и почувствовать себя желанной, за столько-то лет простоя?!

Всё. Мы в парке культуры и отдыха, с кучей аттракционов, глазеющих прохожих и неутомимой жаждой приключений!

– А давайте прокатимся. Вон, на тех вертушках, что поднимаются высоко вверх, – воскликнула вдруг свекровь в несвойственной ей восторженной манере.

Карусель называется «Метеор». Кабинки вмещают по 3 человека. И было решено разделиться следующим образом: в одной кабинке летят моя свекровь, бабушка и Руслан, а в другой – Яна, я и мой свёкор.

Это была экстремальная поездка: жестянка поднимала в воздух всё живое содержимое своих кабинок, крутило их вокруг своей оси и вновь присаживало на землю. Хочу сказать, что мне нравятся экстремальные аттракционы, но здесь сразу что-то пошло не так.

Мы уселись в свои кабинки, на нас зафиксировали жилеты безопасности, и мы взлетели вверх. Что-то странное происходит: мои музыкальные уши ловят едва слышный скрежет где-то рядом, такой, с каким мы обычно встречаемся перед поломкой; моё сердце бешено колотится без особых пока на то причин; а тошнота… Откуда она взялась? Меня никогда не мутило на каруселях! Я всегда на них ловила кайф! Плохое предчувствие. Точно такое же, как тогда, когда мне приснился сон, в котором с моим мужем случилась беда на мотоцикле.

И вдруг, в то время, когда мы были на самой вершине «Метеора» и кружились с бешеной скоростью, кабинка, где сидели свекровь, бабушка и Руслан внезапно, скрипя и лязгая всеми железками конструкции, срывается с петель и камнем падает вниз.

Закрываю глаза. Не хочу смотреть вниз. Не хочу верить в происходящее. Не могу видеть то, на что с ужасом смотрят наверняка уже толпы людей, плача, крича и сыпля ругательствами.

Снижаемся. Наша кабинка тоже скрипит и грохочет, но приземлиться нам суждено было всё-таки благополучно. Медленно открываю глаза, когда карусель полностью остановилась. Не могу подняться. Я на время превратилась в статую. Застывшую, каменную, печальную. Поворачиваю голову вправо – никого рядом нет, влево – то же самое. Я одна, и я не могу встать с места. Тут кто-то хватает меня за руку и тащит к выходу. Николай Викторович меня с Яной протискивает сквозь толпу.