Из серии жизнь людей глазами животных. Городские легенды

А разбираться, кто совершил сие дерзкое преступление – наступил на ее хвост, времени не было.

Дикий вопль мэра оторвал пуговицу, на которой висел Иннокентий, и шваркнул пёсика об пол. Ошарашенный Алексей бросился спасать Кешу, но с грохотом упал, потянув за собой официанта. Алексея странным, анекдотическим образом уронил на пол прыгающий на одной ноге мэр с озверевшей кошкой на другой. Повалил на пол и сам же на него сверху упал.

Иннокентий забился под стул и стал истошно выть. Алексей пополз к нему, но туша мэра не давала сдвинуться с места.

Публика оцепенела, но на мгновение…

А потом взорвалась!

Кто хихикал…

Кто просил льда.

Кто требовал виски.

Кто продолжал танцевать, ничего не замечая вокруг.

– Убивают!!! – заорал Иннокентий, и слёзы безысходности ручьем потекли из его глаз.

Его и его огромный жёлтый бант поднял с пола и на вытянутой руке, как знамя, нёс перед собой Брынза-Покусанный. Его огромная и упитанная ладонь скрывала внутри себя почти всего Иннокентия. Из нее торчали лишь наполовину бант и на четверть сам Кеша.

– Кеша, родной, кусай его! Кусай! – заорала Раиса. – Я спасу тебя, милый!

И, бросив ногу мэра, Раиса впилась всем своим сердцем и душой, а вместе с ними и всеми когтями и зубами, в пах охотника.

Иннокентий не умел кусать людей. Но оказалось, что жизнь свою он любил очень и страстно.

Маленькой пираньей мертвой хваткой Иннокентий впился в большой палец спасителя. И как ни стряхивал его Покусанный, всё было тщетно.

– Дервысь крепфе, Кефа! – поддерживала его Раиса.

Спаситель, широко раздвинув ноги, рычал, как загнанный в ловушку кабан. А на голове его гордо, свободолюбивым орлом, восседал волнистый попугайчик Кока!!!

Финита ля комедия…

Кажется, так надо говорить, когда такое зрелище в жизни привидится?

Освободившись от притязаний мэра на свободу движений, Алексей схватил измученного пёсика и крепко прижал к груди. Маленькое сердечко билось так громко и часто, что вот-вот могло выпрыгнуть наружу.

Надо было не знать Раису, чтобы надеяться на простое разрешение пикантной ситуации.

Виновник творческого момента, а также его зачинщик, не дышал, в прямом смысле этого слова. Белла была переполнена чувством тревоги. Творческая интеллигенция и официанты хихикали, а друзья поэта и мэра тупо молчали. Себе дороже было выказывать хоть какие-то эмоции.