Из серии жизнь людей глазами животных. Городские легенды

И если кто то скажет, что вот уже рушатся устои и традиции, то я скажу…

Ничего не рушится!

Обновляется!

Обостряется!

Обрастает!

Взрослеет!

Молодеет!

Мудреет!

И наконец таки углубляется!

И, что точно не обман, в народ, самый что ни на есть!!!

Ничто не проходит задаром и бесплатно. И особенно меценатство и спонсорство. Я сейчас про наши глубинки и провинции. И это несмотря на то, что широтой души своей они куда необъятнее и честнее. Оттого и корысть их настолько обнажённее и наивнее, что наказанию не подлежит вовсе.

Судите сами.

Великий наш поэт Брынза-Покусанный, он же и самобытный прозаик-песенник, – человек далеко не бедный, к тому же творческий. А значит, и не одинокий совсем.

Понимаете, к чему клоню?

Вот-вот…

И как только на горизонте нарисовались яркие перспективы неоднозначного спектакля новой театральной фармации, так на пороге ожившего храма Мельпомены нарисовалась худосочная фигурка Беллы – дамы сердца и всего остального, что принадлежало гению слова Покусанному, хоть и отвергалось всеми примами, шторами и занавесками, оркестровой ямой и буфетом, партером и балконами самого театра.

Короче…

Как бы мягко и тактично мы ни подползали к сути вопроса, суть одна.

– Как ты мог? Как ты мог отдать на поругание этим вандалам святые стены театра? – причитала Элеонора, теребя во вспотевшей ладошке пыльное боа, от чего хотелось просто расчихаться на всё и на всех. – Как ты мог? Как ты мог продать эту роль этой безликой курице с улицы? Она три слова подряд не в состоянии запомнить.

Не то чтобы удержать зал в оцепенении час целый.

Вот тут Элеонора была не права.

Если Белла и страдала плохой памятью, то этот казус природы был полностью замещен самой же природой на красивую фигурку. Что, согласитесь, более чем равноценный обмен, тем более на сцене.

– Она… Она… – Элеонора начинала захлебываться от обиды, жалости к себе и от беспомощности Вельмонта. – Она дура!

И это тоже было правдой, но никак уже не могло отразиться на решении главрежа и директора театра иметь ее в главной роли.

В одноимённой поэтической театральной конструкции под названием «Кармен». Так желал тот, кто платил за это зрелище.

Не буду ханжой, если напомню святое.

Кто кормит девушку, тот ее и танцует.

Вульгарно.

Согласна.

Но из песни, как говорится, слов не выкинешь…

А в этой песне, как на подбор, праздник фольклора души и ее страсти.

Но не будем настолько сгущать краски.