Серебряный. Поиск дорог

Уже несколько миноров они упражнялись в одном нехитром занятии – кто кого переупрямит. Дарис, который упорно раз за разом назначал новых людей, как он считал более опытных и смышленых, чем предыдущие, либо Дим, который с не меньшим упорством раз за разом легко уходил из-под опеки, устав переубеждать старого вояку, что он сам в состоянии о себе позаботиться.

Впрочем, чем не развлечение? Да и ребята успели вовремя.

– Вы в порядке, сэй? – вытянулись оба в струнку.

– Вашими молитвами, – хмыкнул подопечный.

 – Этого в камеру, – он кивнул на бесчувственное тело. – Второго на общий погост. И можете не беспокоиться – до дворца я доберусь сам.

Пройдя по пустынным коридорам резиденции правителя севера – своего нового дома, Димостэнис поднялся в личные покои. Наверняка Дарису уже доложили, чем закончился очередной его поход, значит, капитан с мены на мену будет здесь.

Не зажигая огневиков, опустился на кровать. Рука попала во что-то теплое и липкое. Дим замер, медленно поднеся испачканные пальцы к носу, уже понимая, в чем он испачкался, даже без характерного запаха.

Распахнулась дверь. С огневиком в руке зашел Дарис.

– Сэй Ила…, – капитан замер, переводя взгляд с Дима на окровавленное тело в его постели.

– О, Боги! – прошептал начальник личной гвардии.

Димостэнис смотрел на бледное лицо мальчика аров двенадцати.

– Твари, – с ненавистью произнес он.

– Вы его знаете?

– Познакомились несколько сэтов назад.

– Кто он? Откуда? Как попал сюда?

– Из приюта на окраине города, – Дим вытер окровавленную ладонь о простыни.

Встал. – Остальное мы узнаем от того молодчика, которого притащили ваши ребята. Пусть спустят его в подвал. Скажите дознавателям, чтобы его хорошо подготовили.

После объявления помолвки Олайи и Аурино, Димостэнис заперся в своем доме на целое семидневье. Дни протекали вереницей. Бессмысленной, серой, унылой массой. Ему было абсолютно все равно, что происходит за пределами укрывших его стен, кто кого решил загрызть, у кого это получилось, а кто подавился своими амбициозными планами.

Среди всей этой никчемности и ничтожности существования в его душе ярким огненным бутоном цвел всего один вопрос. Что по-настоящему, искренне интересовало его.

ПОЧЕМУ?

Почему она сделала это? Почему отказалась от него?

Через несколько дней после своего добровольного заточения, Дим получил анонимный конверт. Белая лощеная бумага, отсутствие гербов, бешеный стук сердца.