Серебряный. Поиск дорог

В конце концов, все проходит и эти тоже уйдут.

– И не забудьте расспросить хозяина этого заведения, я уверена это он наводит своих людей, чтобы они обворовывали посетителей. Кто еще мог знать, что у меня в сумочке? – давала ценные указания потерпевшая Колесникова.

Михеева с серьезным лицом записывала ее слова и кивала головой.

Дима еще раз глубоко вздохнул.

Когда-нибудь все заканчивается.

– Сделать тебе кофе? – с улыбкой спросила Лена, когда за потерпевшими закрылась дверь. – А еще тебе полагается двойная порция торта за твое терпение и благодушие.

– Ты моя спасительница, – он устало улыбнулся в ответ. Не было сил никого отчитывать. – Сейчас на самом деле, не помешает подзарядка.

– Не считаешь, что перегнула палку? – спросила Алла у подруги, когда они вышли из здания полиции. – Может, не стоило давать им указания, что они должны делать?

Татьяна фыркнула.

– Я не давала указаний, я просто высказывала свое мнение.

Подруга пожала плечами.

– Тебе все же не следовало оставлять эти украшения без присмотра.

– Считаешь, что я вела себя неразумно?

Алла не ответила. Не хотела ругаться. Звонок подруги выдернул ее из сна, и она все еще пребывала в том противном состоянии, когда уже не спишь, но еще и не бодрствуешь. Ей ужасно не хотелось ехать в такую рань. Да и помочь она, чем могла? Опыта общения с полицией у нее нет. Доехать же Таня могла и на такси. Все же отказать подруге девушка не смогла.

– Ты видела того, второго? – спросила Татьяна. – Который все вздыхал и кидал на меня зверские взгляды.

Наверняка, сидел и думал, что у него четыре нераскрытых убийств, пять изнасилований и десять грабежей, а тут еще работенку подбрасывают.

– По-моему, ты на него наговариваешь. У него лицо сильно уставшего человека, который провел ночь без сна.

– С таким украшением, как у него, любой будет выглядеть хмурым и усталым. По жизни.

Алла опять не ответила. Да, у него на левой щеке был шрам, начинающийся от верхнего края уха, пересекающий всю щеку и доходящий до верхнего кончика губ.

Не яркий, не особо выделяющийся, нельзя было сказать, что он сильно уродовал его. Он просто был и все.

– Мне понравились его глаза, – все же сказала она. – Серые. Очень внимательные и серьезные. Такие, настоящие.

Таня закатила глаза.

– Он еще и хромой. Дорогая моя, здесь одними серьезными глазами не отделаешься. Этого слишком мало.

– Это ты с чего взяла? По шраму определила? – насмешливо посмотрела на подругу Алла.