Серебряный. Поиск дорог

После холодов севера и Мерзлых Земель ненавязчивое тепло Жемчужного океана и восточных ветров казались настоящей манной Богов. Жаль конечно, что лучи Таллы не могли добраться до онемевшей души, растопить лед предательств и измен, горечи и потерь, заглушить сомнения и помочь ответить на вопросы беспрестанно мучавшие его. Прав ли он был, отпустив сестру разбираться один на один со своей судьбой? Или надо было остановить ее? Было ли хоть что-нибудь правильным из того, что он делал в последнее время? Стоило ли уезжать из Рогдара и отступать от своих поисков? Верное решение он принял, когда бросил все, чего он достиг за последние ары и даже не попытался бороться?

За каких-то несколько миноров он потерял все.

Все что составляло его жизнь, что наполняло его, делало самим собой. Он даже внешне изменился. Не заковывался в щиты, укоротил волосы, которые теперь едва доходили до шеи, оставил в небытие черные одежды с росчерками серебра. Он уже не знал, как еще изловчиться, вывернуться, чтобы больше не вспоминать о том, что было. Чтобы прошлое оставило его в покое.

Самым болезненным было то, что даже находясь под гнетом этого неумолимого желания, он не мог не признавать, что ему не хватало всего того, что он еще совсем недавно имел. Своей службы, штаба, комнаты с простой обстановкой, заставленной стеллажами, разговоров с помощниками, загадок, головоломок. Ему нравилось быть в курсе событий, управлять ими, опережать, чувствовать, как много ему подвластно и знать, что эта ноша ему по плечам.

Тяжелее всего было по ночам. Когда он закрывал глаза и погружался в царство голубых цветов и зеркальных озер. Наполненные негой, сладкие, вынимающие душу сны, после которых он чувствовал себя еще более опустошенным и разобранным на куски.

Дим постоянно вспоминал последнюю встречу с Олайей в коридорах дворца. Ее глаза, ласкающие его, пальцы, до боли вцепившиеся в плечи, соленые щеки, дрожащие губы. Ей было не просто терять его. Может, стоило найти компромисс? Забываться в коротких встречах, теряться в сладком безумии, делать жадные глотки и изредка считать себя счастливым.

Или, по крайней мере, живым.

Интересно, она бы согласилась? В конце концов, это не отменяет ее желание стать императрицей. Он бы мог сесть на ярха и вновь оказаться среди голубых скал. Спросить ее об этом. Почему-то он был уверен, что всегда сможет найти ее там.

Вот только летуна у него тоже больше не было.