Ночные тени

Стало холодно. Видимо, у меня ногу свело я начала тонуть. Ты меня спас? – догадалась я.

– Я. Пришлось прыгать в воду в одежде.

Только сейчас я поняла, что на мне в тот момент был надет купальник. А сейчас на мне тёплая рубашка с длинным рукавом. Я подняла руку и спросила.

– Твоя?

– Моя, – с лица Петра так и не сходила улыбка.

Я улыбнулась в ответ. Хотелось его обнять, странный порыв. Однако, можно принять за благодарность за спасение жизни. Хоть и не всё помнила.

– Можно тебя обнять?

На его лице промелькнуло удивление.

– Конечно, можно. Я только за.

Петр наклонился ко мне, я же, обхватив его за шею, крепко притянула к себе. От него пахло лесом, хвоей. Вдыхала любимый запах и мне не хотелось его отпускать. Всё же пришлось это сделать.

– Прости, – тихо прошептав, улыбнулась.

– За что?

– За намокшую одежду. За моё спасение.

Петр был красив. Чёрные локоны обрамляли овал лица, ниспадая до плеч. В прошлую нашу встречу они были стянуты в хвост. Благородное бледное лицо, кроваво-алые губы, ровный нос.

Больше всего меня поразили его глаза, ярко-синие, неземные. Такого цвета просто не могло быть в природе. Поставь меня рядом с ним – и получится страшилище и красавец.

«Ему подошла бы Настасья», – почему-то подумалось мне. Она такая же яркая и красивая, как и Пётр. От этой мысли стало грустно. У меня не было и маленького шанса быть рядом с этим мужчиной.

– Не за что извиняться. Ты завтракать будешь в спальне или пройдём на веранду?

– А мне надеть нечего.

Не пойду же я в твоей рубашке? – я нервно пальцами теребила воротник.

– Как это нечего? Сейчас найдём.

Пётр встал и подошел к шкафу-купе. Распахнул дверцы.

– Тут ты найдёшь всё, что необходимо. Не волнуйся, одежда вся новая. Может, перед завтраком ты хочешь умыться или принять душ? Не стесняйся. Ванная комната в твоём распоряжении. Тебе хватит полчаса? – Пётр говорил быстро, как будто боялся, что я откажу ему в завтраке.

– Да, конечно хватит.

– Вот и отлично. Тогда я зайду за тобой, Янина, через полчаса.

– Спасибо, – прошептала я вслед уходящему Петру.

– Не за что. Мне будет приятно завтракать в твоей компании. От одиночества уже устал.

Сложно было поверить, что такое совершенство одиноко. Видимо, была причина в том, что он один. А я ведь ничего о нём не знаю.

Дверь тихо закрылась. С уходом Петра у меня появилось время осмотреться. Поймала себя на мысли, что, когда он был в комнате, смотрела лишь только на него.