Безупречный враг

Но за мной следили. Дальше я не помню совсем ничего. Сплошные обрывки, я не знаю, где правда, а где сны.

– И как же твой сын?

– Араави Граат обещал найти его, – вскинулась женщина. – Он добрый, он исполнит. Сказал, у меня уже взрослый мальчик. Ему должно быть теперь пятнадцать. Мне нельзя просить сок ош. Понимаешь? Никак нельзя.

– Но ты просишь, – отметила Элиис, выбрав самую красивую рубаху из стопки. – Такая годится?

– Любая годится, – благодарно улыбнулась сирена. – Ты тоже добрая. Ты меня не презираешь.

И даже стараешься не бояться. Обычно нас опасаются. Сиренам, которых храм отдает для охраны газура, в присутствии знатных энэи надевают намордники, чтобы мы не могли не то что использовать голос – даже рта открыть. Я знаю, когда я была молода, меня хотели продать в жемчужный дворец на Гоотро.

Сирена натянула рубаху, еще раз благодарно улыбнулась и взяла гребень. Стала расчесывать волосы Элиис, тихонько напевая песенку про удачливого рыбака. Счет улова казался нескончаемым.

Девочка зевала, встряхивалась и снова задремывала, убаюканная легким и сладким напевом. Прикосновения пальцев сирены к волосам были приятными и едва ощутимыми. Наконец, когда прическа оказалась готова, женщина склонилась к самому уху Элиис и шепнула одними губами:

– Мне надо получить совсем немного сока ош. Просто чтобы я смогла спокойно спать. Понимаешь? Это не вредно. Добудь. Склянка у араави, я знаю. Запомни, склянка у араави, в его поясном кошеле. Запомни…

– Ты… – Элиис резко вскинулась, отстраняясь.

 – Правильно тебе не верит араави!

– Молчи! – Негромкий вроде бы голос вдруг сделался жестким и ударил, как плеть.

Носилки тотчас замерли, дверца с треском распахнулась. На сей раз араави был в самом настоящем бешенстве. Элиис сдавленно охнула. Ей и в голову не приходило, что сухой усталый мужчина может выглядеть настолько страшно. Вроде бы ничего не делает – просто смотрит. А действует его взгляд куда сильнее, чем голос сирены. Этот взгляд скрутил Лооту в комок боли, бросил на пол носилок.

Женщина всхлипнула и стала часто и мелко дрожать, повторяя: «Простите». Без конца, одно слово…

– Полагаю, Лоота уже отдохнула и может идти пешком. – Тон араави не предполагал возражений. – Элиис, все хорошо?

– Да. Ты будешь ее наказывать? Даже если я попрошу не делать ей дурного?

– Кто же пойдет против первой просьбы божественной? – слабо усмехнулся араави, и его гнев угас. – Лоота, поблагодари сирина.