Безупречный враг

Ясная синева полуденного штиля не омрачилась и малой тенью, но по спине, по камням стены, по людским лицам – пополз сквознячок незримой жути, ряби самого мира, ощутимой лишь сознанием. Постепенно смолкли птицы, тишина налилась тревогой. Собаки коротко заголосили и тоже стихли, повизгивая на натянутых до предела поводках и цепях. Злые жеребцы дворцовой стражи зура хрипели и метались в стойлах, круша доски шипастыми подковами и не слушая ни хозяев, ни конюхов, ни уговоров кнута…

Зур охраны дворца и воины повелителя Древа прибыли в башню по заведенному издревле обычаю: за сутки до появления Волны.

Явились люди газура, согласно канону дня исчерпания суши, как являлись они неизменно каждые полвека, чтобы убедиться в пользе дела храма и силе детей богини. Зур и стоящие за его спиной были одеты в парадные красно-золотые одеяния, обильно расшитые желтоватым жемчугом.

Срок очередного исчерпания суши был предсказан коралловым араави. Храм прислал в башни сиринов своих служителей, и это тоже стало данью канону.

Дело жрецов – убедиться, что сирин доставлен к нужному сроку на открытую площадку, обращенную к морю. Они должны подтвердить, что нет никакой ошибки: дитя богини, единственный щит Древа против Волны, готово исполнить свою роль, успокоить океан и предотвратить худшее.

Багряные плащи пламенели, синие одеяния казались воплощением покоя. Солнце отчаянно жарило, навсегда выжигая в памяти этот последний день мира…

Пожилая тихая женщина, сирин башни Поути, бесконечно долго шаркала по ступеням, щурясь на слишком яркий свет и задыхаясь.

Ее вели и поддерживали под руки.

А вода потихоньку уходила от берега, обнажая морское дно. Граат смотрел на горизонт, желая заметить начало перемен. И он увидел, как тонкая черта перламутрово вспенилась, когда волна сожрала внешний барьерный риф. Затем край неба и моря начал медленно и плавно подниматься. Казалось, что мир сворачивается, как сохнущая лепешка. В тишине, под ясным и приветливым солнышком, Волна, идущая с юга, стала видна вся – от восточного да западного края чуть изогнутого горизонта.

Она катилась с невероятной быстротой, и в ней была смерть. А позади – такое же тихое и теплое утро, зелень травы, безоблачность неба…

Граат стоял и, нарушая данное себе слово не тратить силы на нерешаемое, думал об окраинных островах, утраченных в очередной раз. Люди оттуда прибыли и разместились возле гавани еще позавчера. Нищие. Там все – нищие. И добрались под защиту башни лишь немногие, на кого хватило лодок.