Цветок цикория. Книга II. Дом для бродяги

– Хозяин!

Локко вцепился в железные башмаки Йена, и хватка руки-капкана на плече ослабла: ведь рывок теперь выдрал бы из кареты и нищего попрошайку, и драгоценного золотого ребёнка – обоих! Локко выдохнул, довольный тем, что смог выиграть время. Выпрямился, нагло щурясь. Теперь были распахнуты обе дверцы, и охрана пялилась на невероятное зрелище всем немалым числом глаз, и слушала тем же числом ушей… Локко усмехнулся. Чем больше свидетелей, тем лучше!

– Хозяин. Я очень умен, хозяин. Я понял вашу тайну.

Не надо платить за меня золотом, его отберут. Не надо отсылать меня, там голодно и грязно. Дайте мне одну каплю от щедрот, и я – ваш с потрохами. – Локко неуловимо быстрым движением вынул кинжальчик из ножен, чиркнул кончиком лезвия по пальцу мальчика, поймал на ладонь каплю крови и слизнул. Кивнул, с важным видом умнейшего из мошенников… – Только ваш. Я угадал, ваш дар в крови?

– Ах ты падаль, – взревел главный человек в охране, рванул плечо когтями стальной перчатки!

Волка вынесло из кареты, шмякнуло всей спиной о камни – так, что на миг и дух вон, и в глазах черно.

Но лишь на миг: тело помимо сознания сделало необходимое – спружинило, смягчило удар и свернулось в клубок, готовясь принять новые удары… которых не последовало.

– Он мой, – резко и внятно сказал Йен. – Что, претендуешь на мою вещь? И что, даже способен расплатиться? Да неужели? Пшёл вон. Сей миг, пока я не занялся тобой всерьез, пшёл вон!

Голос мальчика сделался звонким, в нем проявились неожиданные для Волка нотки – право приказывать, брезгливость, гнев… Волк-Локко сел, шало встряхнулся, едва веря себе.

Закованный в доспех конник спешился, рухнул на колени с грохотом и лязгом. Ба-бах! Латный нагрудник протаранил булыжник.

– Умоляю. Это оплошность. Я опасался, он достал нож. Я не посмел бы. Умоляю.

– Допустим, сегодня мне не приснится, как горит одна никчемная голубятня, как полыхает одна вшивая усадебка и как ростовщик находит пачку чьих-то долговых расписок, – едва слышно выдохнул Йен.

 – Допустим. Но если хоть один из твоих людей не так глух и нем, как ему следует…

– Они еще и слепы, это несомненно.

Волк поднялся в рост, отряхнул штаны, шагнул ближе к карете и заново взглянул на золотого мальчика. Маленького, тощего до прозрачности, едва живого – и способного внушать страх. Поклонился, касаясь лбом пола кареты.

– Я дам тебе имя, – Йен оставался таким же холодным и чужим, хотя глядел в глаза, прямо и уверенно. – Волк. Мой личный волк.