Карты четырех царств. Серия «Срединное царство». Книга вторая

Он покачивался и кивал, то отступал на полшага, то приближался, чтобы снова отскочить и кружить… – А-а, ча-а… а-ча-а-а… Ща-ча-аа урою всех, вашу – ча-а…

Ула осмотрелась, комкая шаль. Старшие ученики уже покидали оружейную, их было десятка два, все при оголённых саблях. Несколько человек натягивали тетивы на луки. Мелюзга деятельно сновала туда-сюда, убирая со двора всё лишнее и расставляя дощатые заслоны, раздавая пластинчатые щиты.

От главного дома подходили слуги… и только старший конюх – Ула смутно помнила его в лицо – стоял столбом и моргал.

Именно его, похоже, и собирался урыть Шельма за столь бестолковое поведение.

– Или знают, что Лофра нет на дворе, или налёт вовсе случайный, – пискнул Голос, поймав взгляд Улы. Подумал и добавил: – У хэша тихо, он умён. Да и бешеный он, как подобает алому. Надо выжить из ума, чтоб открыто враждовать с нобом его опыта и силы крови. Пожалуй, беда внезапная. Абы кто сюда не сунется, тётушка.

За стенами постоялого двора, вдали, копился и катился всё ближе шум, он был обширный, смутный и тревожный.

Люди, лошади, сталь… Но Шельма не обращал внимания на новые беды и продолжал успокаивать скакуна. И все во дворе, как ни странно, смотрели на коня, словно он – чудо и невидаль.

– В конях я понимаю мало, – пискнул Голос, и Ула преисполнилась уважения к рассудительности и хладнокровию приятеля Шельмы, – а только как бы не оказался в нашем дворе конь самого графа Рэкста. То есть багряного беса, тётушка. Страннее странного дело выворачивается: конь его всегда при нем.

Никто не вправе сесть в седло. Какое там! Повод тронешь без приказа, и не жилец ты… Совсем дело непонятное.

Алый скакун резко встал, всхрапнул… раздумчиво нагнул голову и рассмотрел Шельму, сидящего перед ним на четвереньках. Напоследок конь клацнул зубами, для порядка. И вздохнул спокойно, переступая и поводя боками.

– Мать вашу нах.. ды-ык, чтоб меня-а, – восторженно вывел Шельма, протянул руку и осторожно коснулся вспененных конских губ. – Пэм. Алый Пэм! Алый Пэм.

Алый… Алый… Ча-а… Пэм. Ча-а…

Шельма повторял эти слова снова и снова, шёпотом и нараспев, как заклинание. Он пьяно, широко улыбался и припадал к копытам, трогал их дрожащими от возбуждения пальцами. Он прослезился от избытка чувств!

– Да, конь беса, – перевёл происходящее Голос. – Мечта хэша. И Шеля – тоже… он жаждал умыкнуть Пэма с того дня, как увидел впервые.

Ула сбросила с ног меховое одеяло и быстро прошла к лежащему без движения седоку яростного коня.