Непрекрасная Элена

Оба считаются важными шишками в охране внешней стены, серьёзные люди, вооруженные, обученные. Почему же они всякую мелкую неприятность сестры воспринимают, как полномасштабное нападение дикарей на город? Нелепо.

Добавлю, папа Лоло – третий хранитель архива. Н-да… через месяц ему принимать экзамен у Мари. А дядюшка Лоло, вот ведь семейка, самый педантичный из составителей сменных графиков в больнице. Два-три всхлипа племянницы – и Мари придется дежурить ночами отныне и до наступления неизбежного перемирия с Лоло!

– А что завтра? – мне стало интересно.

 – Особенный день?

– Как можно не знать! Твой Ларкс отправится в ужасный лес за стеной. Он смелый, он вызвался идти к злобным дикарям. Вроде бы, снаружи нашли огромный архив. Подземелье… Он наверняка полезет. Он мужественный. Бедная ты, бедная… придется тебе от такенного Ларкса отказаться, раз я попросила. – Мари сморщила нос. – Вижу, он тебе хуже яда. И почему? Ларкс сладенький, вкусенький, ням-ням.

Мари шепнула последнее слово проникновенно, со стоном – и принялась молча, лягушачьи почавкивая, обожать мужество Ларкса и его несостоявшиеся еще приключения в диком лесу.

– Что ты делаешь завтра? – Неожиданный поворот разговора вернул меня к причинам собственной бессонницы, вернее, к одной из причин. – Ну-ка отвечай: Тор. Он из гостей города? Что за имечко? Почему не знаю?

– Если Лоло дуется, я тоже дуюсь. Дома. Весь день! И вечер тоже, наверное. Сказала же, мири нас. Ты такая неумная, ничего не чуешь, не ловишь… Эли, Тор – погоняло твоего наставника! Как в легенде древних, ага? Ну, всех молотком по башке, чтоб звездочки из глаз.

Стр-рашный. Ничего ты не знаешь. Фу-у…

– Надо же, еще одно его погоняло, и только-то. Какое облегчение. Тор-мухомор. А ты дуйся дома. Обещаешь? – Я нашла прядь растрёпанной косы Мари, дернула. – Ну!

– Ну… Ну и не обещаю, ну и ни за что, ну и что хочу, то и ворочу.

Мари знает, у меня идеальное ночное зрение. Я вижу и как она корчит рожицы, и как кивает – мол, постараюсь, если не забуду.

Сразу же расплылась в улыбке: она победила! Опять её мелкие глупости не станут её же большой головной болью. А у меня голова не болит. Даже сейчас, после Ларкса и лаванды. Мне ведь улыбается Мари…

Сестра вечно валяет дурака, но ей – можно. В ней есть радость, могучая и горячая. У сестры волшебная улыбка: вспыхивает, как первый луч солнышка. Люди вздрагивают, словно просыпаются. В больнице от бестолковой Мари всегда больше пользы, чем от меня – толковой.