Непрекрасная Элена

Юнцу трудно управлять опытными походниками чужих городов, почти все старше, и смотрят как-то… с сомнением? Словно им нет дела до Оссы и до личного статуса начпоезда, входящего в многочисленный род крупнейшего из городов побережного союза.

– Течение сильнейшее, впереди перекат и узость, – нравоучительно сообщил начальник поезда. Закинул ногу на ногу и стал рассматривать свои начищенные сапоги. – Если сбросить давление в котлах, не хватит тяги. Разве я должен говорить все это? Нет, я произношу слова капитана! Ели бы у нас был настоящий капитан, о да… Но твой город, старик, ничтожен, как и ты сам.

Он дал походу один колесник и двадцать тюков малоценного груза. Вас, пожалуй, вовсе не стоило включать в поход, уж точно не по заслугам ваш корабль идёт передовым. Полный ход. Приказ ясен, кэп?

– Поблизости граница черных лесников и степных красных муравьёв, так они себя называют, дикари леса и степи, – нарочито ровно выговорил капитан. – В поезде не более сотни душ. Вы хоть примерно представляете, сколько сил в два-три дня соберёт любой из так называемых атаманов степи? Вы знаете скорость передвижения боевых групп красных муравьев? Вы слышали о том, что могут чёрные лесники? А еще есть чудище.

Иногда оно приходит, учуяв немирье на реке. Я был вольным охотником, бродил вне стен города. Да что с вами говорить… Кругом гиблое болото, но мне проще сойти на берег, чем исполнить убийственный для поезда приказ.

Капитан говорил и знал: он старый, он устал и слова его сейчас – не те, что нужны людям.

Он озвучивает страхи, а начпоезда пафосно, но ловко, поощряет гордость… Капитан знал, что проигрывает и внешне. Он грузный и одутловатый, юнец из Оссы – рослый, поджарый, мускулистый. Вдобавок – врожденная осанка вожака, без труда, по праву рождения, данная сыну хранителя крупного города.

– Я принял решение. Я капитан и это мое право. – Голос старика прозвучал устало и спокойно, а рука, обычно вялая, уверенно дотянулась до витого шнура телеграфа.

Сигнал «стоп-машина» – три коротких рывка – ушёл исполнителям.

Капитан чуть помолчал и всем корпусом обернулся к начпоезда.

– Наш город мал. Может, именно поэтому мы много знаем о законе вне стен, – капитан говорил свободно и не кланялся. Хотя прежде проявлял вежливость, беседуя с начальником поезда. – Пусть дикие переправятся. Как капитан передового паровика я беру на себя это решение. Если оно не устраивает вас и поход в целом, за перекатом я сойду на берег.