Королевский маскарад

Лэйли полагала: он ничуть не отличался внешне от короля – такой же большой, широкий, работящий и рыжий, обязательно синеглазый и добрый. Если, само собой, не злить его, не лениться и не трусить.

Рртых в свою очередь полагал, что Творец, которого почитают эльфы, просто иной лик Труженика. Покровитель эльфов – изначальный создатель. А вот рыжий бог гномов не ушел делать другие миры, не стал подправлять лучи звездочкам и выбивать пыль из небесного бархата. Труженик накрепко привязан к миру Саймили. Именно он ковал его, лепил, обжигал в печи, месил и выхаживал, как тесто, – что там вообще делают с миром? Вот все это – совершил он.

Начал с пустого и неопределенного и постепенно отстроил Саймиль обстоятельно, крепко.

Королю гномов нравилось рассказывать истории самой непоседливой из дочерей Орильра. Она замирала и слушала, целиком, вся, отдаваясь повествованию. Охала, жмурила странные кошачьи глаза, повторяла сложные гномьи слова, стараясь запомнить все до единого.

Тот раз речь шла о помощниках Труженика, ведь не один он ковал Саймиль.

Главным помощником в работе, по мнению гномов, был огонь.

Рртых выделял много видов пламени, но особо отметил в своем рассказе два: солнечное, дарующее свет миру Саймили, питающее всяческую зелень и даже огромные бобы, если их очень хотят увидеть наивные ведьмочки. Небесный огонь гномы именуют «вершинным горном». Пара ему – подгорное пламя, мирно греющее недра, плавящее руду. И даже временами разрушающее целые страны (если они неугодны плану Труженика), чтобы воздвигнуть новые горы.

Оно – нижний горн, глубинный.

– Огонь – помощник Труженика и его кара для отступников, – серьезно говорил Рртых. – Душа горнов. Разрушение и созидание слиты в нем. Состоит огонь из отдельных малых лепестков. Когда-то в мире Саймили жили первые существа. Мы верим, что они пришли раньше эльфов, прежде всех нас. Духи огня помогали выстроить для нас этот дом.

– А потом? – запереживала Лэйли. – Нас не будут сносить? Или вешать на бобовый росток – так, для проверки прочности?

– Дык они ж постарше тебя, – обнадежил гном.

 – Поосмотрительнее. Если не вычудим вовсе чего гадкого, то не будут перестраивать. Опять же, заняты они, ушли далеко, работают на иных стройках. Может, где и спят их искры – сынки там, дочурки непутевые, вроде тебя. Этого гномы не знают. Мы полагаем, что лепестки огня в наших рабочих горнах – тоже дети тех духов. И оттого для гнома всякий огонь живой.

Лэйли вздохнула, завозилась. Во сне ей было очень уютно.