НЗ. набор землянина

Превосходное правило в этом заведении, не так ли?

Тэй поднял бокал, поместил под цепочкой из кристаллов и нацедил из ничего жидкость – прозрачную, с легким остаточным свечением. Цепочка оставалась натянутой, хотя шары-планеты кружили по орбитам возле своей звезды. Хотя стержень под звездой должен был наматывать цепочки на себя. Я получила бокал и проигнорировала без рассуждений пункт четыре из памятки – про метаболизм. Мы, если что, паритетно виновны, я и бармен. Опять же, когда так красиво травят, надо пить.

Даже яд. Очень вкусный, темного терпкий, бьющий в голову сильнее шампанского и сразу, волной, уносящий опьянение.

Каждый глоток – погружение в невесомость без мыслей. Затем мгновенное всплытие с невероятно ясной головой и такой кристальной трезвостью, какой не бывает в жизни. И снова невесомость. Пока я пью, глаза у Тэя бездонные. Трезвея, я вижу их обычными. Черт он, ну как есть – черт. Высшего полета.

– У тебя есть хвост?

– Нет, наверное, – он поперхнулся своей порцией напитка и замер, щурясь от недоумения.

 – Умеешь задавать вопросы. Жаль, я спешу. Надо бы задержаться и послушать еще денек.

– Зачем ты лжешь мне?

– Зачем бы мне это делать, вот уж вопрос, – честность его взгляда сделалась прозрачнее байкальской воды.

– Ты сказал, что в этом габе ты впервые, – начала я, хлебая концентрат опьянения и сразу трезвея. Восхитительно. Мысли прыгают и снова выстраиваются в надежную цепочку. Не путаются, совсем как хрустальные подвески, парящие кометными хвостами за своими планетами-шарами.

 – Но ты сразу выбрал ресторан и сделал заказ, зная правило с угадайкой. Ты упомянул бар «Дно», модное место, да? Ты знаешь эту систему звезд, хотя не бываешь дважды вблизи одного и того же места. Ты мне врешь. Не со зла, просто недоговариваешь. Зачем?

Может, он бы и сказал правду. Еще вероятнее, он бы встал и ушел, я заметила, как взгляд на миг погас и спрятался от меня. Но явился официант и дал время молча обдумать отказ от ответа. Десерт смотрелся привычно, я почти разочаровалась.

Тортик а-ля фруктовый взрыв. И ложка в салфетке. Факт сходства столовых приборов с земными меня уничтожил. Вот если бы крестная Золушки не наколдовала ей платье, а матерясь, добыла в ателье, приложив в ухо нерадивую закройщицу, у крестницы был бы тот же вид, что у меня теперь. Тэй рассмеялся и передумал спасаться бегством от вопросов.

– Врать глупо, – вздохнул он. – Давай так. Я плачу, заказываю катер и все объясняю о правилах габа.