Перевернутая карта палача

Это моя земля!

– Но…

– Я вытянул карту палача, когда королевой был создан новый порядок. Ты явился сюда, к палачу, потому что ищешь смерти? – еще ласковее спросил Рэкст, облизнулся и стал подкрадываться к собеседнику, широко раздувая ноздри. – Тогда выбор пути хорош. Я зовусь у людишек граф Рэкст, я проклят быть здесь, среди них. Я посажен на цепь и служу. Но это моя территория! Моя! Только моя! Даже ей с её картами, властью и иерархией не изменить мою природу. Ты видел метки? Ты чуял метки, каменная задница? Ты пересек мои метки!

– Твоя земля, кто бы спорил… я же хотел по-дружески, без обид, – залепетал тщедушный, пятясь и икая.

 – Исчезаю! Исчезаю…

Рэкст взрыкнул и метнулся вперед, незримый для людского глаза, стремительный. Когтистая лапа прорвала грудину Кукольника со звоном и скрипом. Прошила насквозь – и замерла, оставляя тело корчиться нанизанным на локоть… Рэкст вторым рывком выдрал свою руку из тела врага, отшвырнул его и взвыл победителем.

Тщедушный сник мешком у дороги. Но вот он дернулся, по спине прошла конвульсия – и неотличимое от человека существо стало вставать, противоестественно живое, с зияющей дырой в ребрах.

Дыра постепенно затягивалась, тщедушный хлопал себя по рубахе, всхлипывал, стряхивал песок и пыль – то, во что превратилась омертвевшая плоть.

– Тварь дикая, – бормотал тщедушный. – Я доложу ей.

– Мнишь себя богом, погоду портишь, – усмехнулся багряный, и его волосы стали терять яркость. – Боги не жалуются. Убирайся. Тут все – моё.

– Так в том-то и дело! – взвизгнул тщедушный.

 – Куда ни сунься, ты уже был там и отметил место, как своё.

– Будешь драться за право передела?

– С тобой? – икнул Кукольник. – Нет уж… исчезаю. Мою работу можно делать и по-тихому.

Он действительно растворился, воспарил маревом в горячее бесцветное небо…

Рэкст вернулся в тень рощицы и снова принялся ждать. Его взгляд темнел и делался то ли карим, то ли болотисто-бурым с прозеленью – кто скажет наверняка? Кто посмеет взглянуть вблизи и пристально? Волосы беса потрескивали и теряли багрянец, но их всё ещё перебирал незримый ветерок непокоя…

Когда от ворот ударил конский галоп, бес Рэкст уже выглядел вполне человеком.

Он равнодушно прищурился, без азарта презирая и этого исполнителя из своей свиты, одного из многих, готовых служить бесу за его золото, за свою причастность к окружению сильного.

– Мы воспользовались помощью советника, – смущенно лепетал гонец. – У нас не было времени и полного понимания… прошу прощения.