Ромашки для королевы

Воевода видел, как чуткие пальцы учителя гладят старую язву, высушивая ее в несколько минут, как они собирают кости после сложного и неудачно сросшегося перелома, хотя Кэльвиль – не лекарь. Видел и то, как следопыт сразу указывает место для колодца, раз старый высох. Каждый день эльф умудрялся найти себе дело. А Брав глядел и с тоской понимал, насколько много потерял мир людей, лишившись соседства чуждых ему во многих отношениях существ – эльфов. Ведь буквально каждое селение, покинутое Кэльвилем, стало хоть немного счастливее, избыв старую, нерешаемую проблему.

А еще приятнее то, что, поговорив с эльфом, люди иначе улыбались, мягче и теплее. Словно отсвет его радости согревал их усталые души.

Сухая степь страны Бильсы, широко раскинувшаяся по берегу океана, простиралась на пять сотен верст к северу. Миновать ее удалось за два месяца, и эльф виновато признал – целиком его вина, не стоило так часто задерживаться. Впредь он станет осмотрительнее. Брав рассмеялся и предложил иное слово – «невнимательнее».

Учитель пожал плечами и обещал подумать.

Граница Бильсы и Рэнии проходила по притоку Пражицы. Собственно, так реку звали на севере, и Брав использовал привычное для себя имя.

Заставы пропустили путников на удивление легко. Обаяние эльфа оказалось, как понял воевода, неотразимо и для привыкших ко всему хранителей неспокойного приграничья.

Земли Рэнии с каждым днем все более напоминали Браву милую родину. Здесь степь мяли складки холмов, ручейки поили землю, собирались, сплетались в неширокие спокойные реки.

Кусты и деревья давали тень у воды. Скот по-прежнему пасся большими стадами, но появились уже и возделанные поля, и крупные села – зажиточные, зеленые и уютные. Совсем иные, чем пыльные стоянки южан, привыкших кочевать. Воевода довольно отметил: лето в зените, до гор осталось три сотни верст, это месяц пути. Что особенно приятно – при хорошей погоде, когда дни еще длинны и ехать удобно вдвойне.

Брав, стараясь ускорить движение, теперь обходил людные и шумные поселки.

Там, он уже понял, непременно найдется хотя бы одно несчастье, способное задержать впечатлительного эльфа.

– Мы восьмой день живем сухими припасами и охотой, – робко пожаловался Кэльвиль как-то. – Пирогов бы…

– Тебе не по вкусу моя стряпня?

– Так во-он там, на горочке, село, – с надеждой вздохнул неисправимый эльф. – Ну что ты вцепился в повод моего коня, будто я не могу с ним управиться!

– Это не село, а еще один потерянный день, – резонно уточнил Брав.