Семь легенд мира

 – Рассчитаться без обмана чужими деньгами – хорошенькое дело! Это надо суметь. Джами, почему я не просто терплю этот жуткий тон общения, но и сам на него перешел? И магистр, вот никак не мог подумать, туда же! Это ненормально. Все-таки я, хоть и лишенный власти, а князь. «Моя светлость», «моя милость», «мое владычество» и прочее в том же духе. В крайнем случае – просто в третьем лице, и обязательно – «От ничтожной и недостойной созерцать»…

– Ты другим рассказывай, что прежде на корабле тебя хоть когда звали этой самой «милостью».

А я – не дура, давно все уточнила. Тебя звали…

– Нет! Они не могли…

– Они мне все выболтали за два десятка оладушков, наперегонки, – хищно прищурилась Джами: – величают они тебя бродяга Тай.

– Предатели.

– Угорь.

– Я их убью.

– Нельзя, ты их уже морил голодом почти месяц, так что смиренно терпи ответное издевательство. Не расстраивайся, я ведь совсем не принцесса. В караване меня звали Гашти, есть такая ядовитая змея. И еще – Верблюжья колючка, но это длинно на вашем языке, и потому не звучит.

И я тогда была совсем тощая, черная от солнышка. А вот добрая малышка Мира называла меня Ширали – одинокий цветок вьющейся розы.

– Розы? – Усомнился Риэл.

– Ее плети поднимаются по деревьям и решеткам на две-три сажени и создают сплошные колючие заросли. Вот если цветок один и на самом верху, это и есть Ширали, – спокойно пояснил Тоэль, отбирая у капитана список припасов. – Нечто уникальное и трудное в достижении. Всю одежку изорвешь, руки исколешь, а цветок будет очень далеко и так же красив.

А на первый взгляд казалось – до него пара шагов. Миратэйя умеет давать имена, хоть и слепая. Так… на какое время рассчитывала запас, Гашти?

– Полгода кормежки на убой и еще два месяца резерва, – сердито буркнула девушка. – Обидно. Я вот ядовитая, а он – просто скользкий. Как тут обзываться?

– Морские угри южных рифов ядовиты, их еще называют змеями соленых вод, – обнадежил Джами магистр. – Я впишу в лист закупок пергамент для своей книги и хорошие чернила.

– И лимонный сок, смешанный со спиртом, – добавил Тоэль. – От болезни, расшатывающей зубы и покрывающей язвами ноги.

Магистр заинтересованно кивнул, внося новую запись.

И проследил насмешливый взгляд айри. Пара «змей» – морская и пустынная – прогуливалась по палубе, привыкая к роли троюродных родичей. Получалось у них подозрительно хорошо. Григон с тоской подумал, что как бы мальчик ни отрекался от имени, он князь, и теперь – последний в роду.