Убить эльфа

Не в запас, а в связи с нарушением дисциплины – сдохнешь на помойке.

– Ык…

– Ох ты, и меня почти вслух назвала тварью? Не отводи взгляд, я тебя знаю и без этих глупостей с чтением мыслей, было бы что читать! – Рыжая директриса пренебрежительно усмехнулась уголками губ, с напускной задумчивостью изучила свои безупречные алые ногти. – Так, подумаем без спешки.

Нора сжалась и тоскливо глянула на Маршу. Злодейку было уже здорово жаль. Потому что по сравнению с этой полковницей она – воплощенная доброта и кротость.

Даже свою холодную манеру говорить, едва разжимая губы, скопировала с директорской. Но в исполнении брюнетки ласковый голос настораживал, а вот при первых звуках воркующего тона хозяйки огромного кабинета хотелось бежать прочь, без оглядки, далеко и не останавливаясь.

– На кухню, – закончив рассматривать лак на мизинце, сообщила свое решение директриса. – В часть сопровождения дагов, север провинции, лагерь двадцать семь – девять. Иди. Я оповещу там кого следует, что ты не совсем ведьма.

И работала в юности по… специальности.

– Не надо, – залепетала брюнетка. – Умоляю.

Она поникла, затем решилась, рухнула на колени и поползла к столу, торопливо обещая исправиться и уговаривая простить ее. Директриса не мешала. Сидела у стола, лениво качала алую туфельку на пальцах красивой стопы с высоким подъемом и наблюдала. Довольно усмехнулась, лишь когда женщина подползла к самым ногам.

– Я еще подумаю. И ты подумай, перед кем себя выставлять ведьмой, а перед кем ползать, не затевая споров.

В гордость мы играем… В незави-исимость. В собственную зна-ачимость мы порой необдуманно верим, – насмешливо растягивая слова, сообщила директриса. Добавила куда более деловым тоном: – Ползи к главному входу. И там стой до вечера. На коленях, само собой. Текст помнишь?

– Да, – с явным облегчением кивнула Марша. – Я жалкая тварь. У меня нет способностей. Я здесь из милости.

– Именно. Ну ползи.

Нора посторонилась, открыла дверь кабинета и с ужасом проследила, как женщина ползет по ковру, не переставая повторять одни и те же слова.

Громко, отчетливо.

Еще сильнее захотелось домой. Да лучше умереть в Юльске от удушья, чем стать такой, как эта полковница.

– Садись, детеныш, – усмехнулась обладательница алых ногтей и указала на удобное кресло напротив своего. Точнее, под углом к нему, у невысокого круглого столика, к которому рыжая полковница уже переместилась.