Убить эльфа

Не иначе ведьмы-нелегалки потрудились. А может, и эльфы. С них станется, с пакостников.

Именно из-за применения магии вода ушла так глубоко, что высохли почти все колодцы в округе. Да что колодцы – скважины иссякли! Говорливая речушка, давшая название городу, превратилась в звонкое сухое русло, окончательно и безвозвратно мертвое, растрескавшееся твердыми, как камень, илистыми пластинами.

Первыми, еще до того, как стали заметны признаки беды, Юльск покинули наиболее зажиточные горожане. Они, денежные и расчетливые, владели информацией.

И успели сбежать вовремя, даже продали свои участки без больших потерь. С их отъездом закрылись магазины, опустели школы, переместились в более уютные края офисы, следуя за своими хозяевами.

Остались лишь те, кто не догадались продать землю, когда на ней еще росла трава. И не сбежали позже, бросив все.

Трава быстро высохла. Испарились и призрачные надежды выбраться из ловушки, в которой оказались остатки населения Юльска. Уехать невозможно – нет денег.

Заработать негде – нет рабочих мест.

«И тогда концерн «Эгиш» купил всех нас по дешевке, – усмехнулась Нора. – За треть той суммы, которую можно считать достойной оплатой, люди соглашаются вкалывать от зари до зари – не разгибаясь, без отпусков, с одним выходным в неделю».

– Норка! Не стой столбом, непутевая, двигайся. Ох, горазда ты попусту мечтать, – возмутилась соседка, уже перетащившая и свою тележку, и бидон. – Небось опять о Лорране. Жить надо проще. О насущном думать. Сказано тебе: строевым шагом топай на отбор! Сама отсюда вырвешься и сестру вытащишь.

Не глупи. Да, жизнь у зарегистрированных ведьм не сахар, работа трудная и опасная. Только где угодно будет лучше, чем в этом дыму. Поверь.

– А мама?

– Дура! Если тебя сочтут годной, родне предоставят право переезда и казенную комнату. Прошение отпишешь, похлопочешь с полгодика, кому надо поклонишься, кого следует напугаешь своим ведьмовством или пообещаешь позже отплатить за добро – и все дела.

– Не умею я просить.

– Да, для ведьмы ты не слишком характером годна, – вполне искренне усмехнулась соседка. – Норка, подумай о сестре. Притерпишься.

– Может, и притерплюсь.

– Наглость – первое счастье. И не кривись, хватит сопли распускать, оплакивая свое розовое детство. В Юльске уже давно нет ничего розового, здесь только пепел и вонь. Очнись!

Нора виновато пожала плечами. Соседка права. Сестру надо спасать. За последнюю зиму она чуть поправилась.