Ветры земные. Книга 1. Сын заката

Но – не получилось «фьють».

– Ха, а вдруг ты пустотоп, – прищурилась Зоэ. – Встань и попляши, я гляну.

– Зоэ, я не твоя кукла, – рассердился Ноттэ.

– Если верить сказке, ты и не человек!

– Пойду сам откушу язык, – тяжело вздохнул Бэто и побрел к двери. Буркнул с порога: – и уши заткну чем понадежнее.

Девочка вывернулась из одеяла, дотянулась до яблока и принялась подбрасывать его на ладони, вышагивая по каюте из угла в угол, огибая стулья и сундуки, хмурясь и упрямо сопя. То есть полагая свое пожелание оставшимся в силе и требующим исполнения.

Ноттэ сидел и молчал, будучи не в состоянии разобраться, что копится в душе – раздражение или удивление. Нельзя и представить, что однажды это милое существо с живой и светлой душой вырастет, выйдет на площадь, шурша монетами в ожерелье, пощелкивая пальцами и напевая. Заранее победно щурясь… Поправит на плечах узорную шаль, вся польза которой – длинные кисти, трепещущие на ветру, переливчатые. Площадь будет во все глаза толпы, гомонящий и затихающей, глядеть на плясунью, охать общим голосом и дышать в такт, и замирать по взмаху руки.

Зоэ станет творить волшбу, вырывая из потока ветра свободную прядь, спутывая и превращая всего лишь в жалкую, несчастную куклу. «Попляши!» – прикажет она. И еще один сын ветра окажется обречен служить тому, кто найдет его, ничего не понимающего, новорожденного. Кто обогреет, утешит… и вынудить произнести клятву найма, не поясняя до поры её подлинного смысла.

– Злодей Борхэ твердил, что я хуже змеи и во всем виновата.

Он твоего рода. Будь я старше, ты бы сам прибил меня, – топнула ногой Зоэ. – Как будто я виновата, что такой родилась! А я верила тебе.

– Я не убиваю танцующих. Всего лишь дарю им цветы… дарил. Больше не буду, наверное, – выдавил Ноттэ. – Поддельная волшба сама мстит тем, кто солгал. Вместо восхищения они готовы принимать жадность, вместо уважения – зависть, вместо веры – пользу. Они стремятся быть желанными для всех смотрящих, это убивает без моего вмешательства.

Я лишь ускоряю неотвратимое. Не допускаю зова в полную силу, когда могу и успеваю.

– Но моя бабушка всю жизнь танцевала. Не было вреда! У нас весь род такой, мы храним рисунок танца и строй души, передаем без ущерба, это важно и хорошо.

– Откуда тебе знать?

– Она однажды сказала, что её бабушка ей сказала, что её папа был тот, кого позвали, – выпалила Зоэ. Гордо подбоченилась, наблюдая недоумение нэрриха.