Вошь на гребешке

Слуга удалился к крайнему окну и сразу вернулся, неся на раскрытой ладони маленькую шкатулку. Бережно откинул крышку и выложил на столик возле сферы пять шархов. Чернее ночи, огранены октаэдром, на каждой грани знак, вплавленный в камень и светящийся слабо, но отчетливо.

– Королевский дар, – едва слышно, с отчетливой жадностью, шепнула хозяйка замка, не размыкая век. – Я присягну вам, едва граница доползет[17 - Области влияния сил лучей и зенита постоянно «дышат», расширяясь или сжимаясь. Все зависит от баланса.

Королева полагает, что её баланс всегда должен быть положительным.] сюда.

– Душечка, зачем мне обуза? Сама разбирайся с врагами, мало ли кому и что ты нагадала, – отозвалась гостья, покидая зал. Упоминание теней отринутых сделало ее шаги несколько торопливыми. – Я не склонна безоглядно даровать защиту и каждодневно платить за малую пользу. Прощай пока что – и до нескорой встречи.

Едва двери закрылись и шаги стихли, хозяйка замка вскинулась, сгребла шархи, брезгливо сбросила со стола.

– Спаси меня лунная лань[18 - Столь же нереальна, как великан и дракон. Хотя многие её видели. И даже трезвыми.], матерь серебра, – всхлипнула Тэра.

Продолжая шептать о свете и тенях, она, сутулясь и признавая себя старой, прошаркала в дальний угол зала, выбрала покрывало и вернулась. Укутала сферу в несколько слоев, стараясь не наступать на шархи и держаться от них подальше.

– Милена!

Голос окреп, зазвенел. Молчаливая дверь приоткрылась как всегда – без малейшего скрипа, пропустила гибкую рослую девушку.

Некоторое время хозяйка замка смотрела на неё, хмурясь и едва приметно поджимая губы. Вошедшая была не просто хороша, она притягивала взор, чтобы уже не отпустить. Чуть широковатые плечи, развитые тренировками воина, лишь подчеркивали тонкость затянутой поясом талии. Длинные ноги имели восхитительную форму, взгляд охотно прослеживал и угадывал эту форму под тонкой тканью. Волнистые темно-русые волосы обнимали плечи и спину плотным плащом. Крупным глазам сияния добавлял необычный разрез, а вот самоуверенность отбирала теплоту, чем несколько портила впечатление от внешности. Остывшая зелень глаз казалась не солнечным лесом, а всего-то застоявшимся, опасным болотом. Два бездонных омута, огороженные упругой щеткой черных, как сажа, ресниц…

Девушка повернула голову, точно зная, как хорош её профиль, и позволяя это оценить хозяйке замка. Пухлая нижняя губа оказалась на миг кокетливо прикушена, полувздох взволновал грудь.