Вошь на гребешке

Чтение состоит в последовательном или одновременном рассмотрении всего хитросплетения связей, отсылов к слоям знаний разных миров и уровней.].

– Мальчик верен традиции, надо же… Или делает вид, что верен, – едва слышно промурлыкала хозяйка. Глянула на ученицу, перетерпевшую страх и снова по привычке норовящую украсть ценное – намеки, оговорки. – Иди пока что. Бедняжка влюбился в тебя по уши, не сознавая, что это смертельно опасно. Вот я и бормочу: а не подарить ли именно ему ключ от твоей воли?

Милена побледнела еще более, хотя мгновение назад казалось, что такое невозможно.

Новый поклон был наполнен почтительным страхом. Девушка побрела к двери, сутулясь и не вспоминая, как это может выглядеть со стороны. У стены кое-как смогла выпрямиться, плечом проскребая штукатурку.

– Руннара выпустишь, когда вернется Черна, не ранее, – уточнила хозяйка.

Глава 3. Влад. Единственный шанс

Москва, все тот же длинный серый день

Мерзкое утро неожиданно и приятно переросло в энергичный, позитивный день: подготовительная работа прежних недель дала результаты, «холодные» контакты потеплели, и Влад, чувствуя себя прокачанным ветераном почтовых и телефонных баталий, прорвался к вожделенному заказчику через заслоны менеджеров без права решать.

Порой Влад мысленно представлял защитников – а чаще защитниц – контактов и рабочего графика заказчика клыкастыми троллихами, комфортно устроенными в офисных ДОТах. Из доспеха – бронелифчик и стальные стринги, в тонких карикатурных ручонках – неподъемная базука и мясницкий топор. Набор странный, но воображение – штука загадочная.

Вообще, если бы шеф не вызвал к себе за десять минут до обеденного перерыва, если бы не предложил немедленно раскрыть детали переговоров и обозначить сумму и сроки по клиенту, который еще и не клиент, день был бы удачным. Но шеф вел себя, как и подобает большому боссу из сетевой бродилки. Бычил шею и мотался по кабинету, словно вытаптывал пехоту вражеских лилипутов: методично, зло.

Отчет слушал без внимания, но сотрудника, заранее приговоренного к пожиранию, не отпускал, пока не довел до заикания.

Свою слабость Влад знал. Да, он принимался разрывать и сдваивать слоги при волнении, и никак не мог скрыть этого… Он также знал, как выглядит, заикаясь, и даже научился извлекать выгоду: мямлящий подчиненный жалок, что и требуется при разносе. Шеф в гневе, он не уймется, пока не спустит пар.