Вошь на гребешке

Костик встал, неторопливым жестом снял куртку со спинки стула, бросил на плечо и направился к выходу, нащупывая парковочную карту.

Шаги стихли, в помещении стало пусто и, если верить ощущениям, холодно. Влад вытряхнул из помятой пачки последнюю сигарету.

– У нас не курят, – возник за спиной официант.

– Я вынужден ждать заказ двадцать минут, – разрядился Влад, вскидываясь на ноги. – Где вас носит при совершенно пустом заведении? Где мой салат? Вы что, не понимаете, что ланч предполагает жесткий тайминг?

– Придется подождать еще семь-десять минут, это не фастфуд, мы не разогреваем блюда, ваша рыба еще жарится, – невозмутимо отозвался официант.

– Вот и ешь её сам!

Сорвав пальто со стула, Влад удалился, гордо задрав подбородок. Победителем он себя не ощущал, после выходки Костика хотелось выть. Уже так все в уме складно спланировалось: приятель поговорит с кем следует и мигом добудет приглашение на субботнее закрытое мероприятие для владельцев «Порше».

Костик может, и запросто. Тогда получится повидать еще одного желанного заказчика, до кого месяц не удается дотянуться. Это важно, к тому же сегодня вскользь и сгоряча кое-что было озвучено при шефе.

– Черт! – буркнул Влад, когда зажигалка третий раз дала осечку.

Помянув нечистого, он вспомнил про вторую встречу. Остановился у лифтов, надел пальто. Подышал с закрытыми глазами, восстанавливая покой. Может быть, внезапный звонок Иудушки кстати. Пусть-ка рыхлый Егорка побегает, заслужит расположение бывшего одноклассника и добудет именное приглашение.

Сможет или нет? Проверить стоит.

Зал с заведениями быстрого питания был плотно забит обедающими. Это унылое помещение чем-то напоминало большое квадратное окно, засиженное проснувшимися после холодов мухами. Они жужжали сплетни, встряхивали куртки и костюмы, похожие на тусклые надкрылья. Они жрали, не вымыв рук. Влад поморщился и огляделся. Где искать Иудушку, сгинувшего пятнадцать лет назад? Как узнать?

– Славик, привет, – по спине чувствительно огрели.

 – Ты как, уже сыт?

– Да, – предусмотрительно соврал Влад, отодвигаясь.

Егор перерос школьные воспоминания килограммов на пятьдесят. И все – вширь. Рано высунувшееся над ремнем брюшко топорщило рубашку, слегка несвежую, нестильно полосатую. Похожие на сардельки пальцы чесали это самое брюшко, задевая лоснящийся галстук. Губы были растянуты в приторно-дежурную улыбочку.