Вошь на гребешке

Нет в жизни ни цели, ни смысла: это сделалось очевидно теперь, когда кольцо стен перестало удерживать. Оно было не ловушкой, а домом. Почему так сложно понять очевидное? И почему прозрение в самом важном который раз приходит запоздало и болезненно?

– Твое испытание, – тихо молвила Тэра и заколебалась, и пламя камина опало на потускневших углях. – Можешь просто уйти, не исполняя мою просьбу, если не чувствуешь силы… и присутствия духа. Но тогда я промолчу о том, что сказала бы после испытания.

– Что надо сделать?

Тэра поглядела в пепельный, едва живой камин, поднялась из кресла и прошла к решетке, протянула руки, согревая их над огнем и взращивая пламя из тусклого угля.

– Снять шкуру с Руннара. Дело непосильное, но в день синей луны, когда закрутится спайка и устои мира будут колебаться… Не стану лукавить: я не знаю, возможно ли это совершить и тогда.

– Делов-то, – нарочито грубо буркнула Черна, шалея от нежданной просьбы. А хозяйка именно просила! Отказать этой Тэре, старой и сомневающейся, было невозможно.

 – Снять – так снять. Одна незадача: а как же мой ошейник?

– Учеников дурнее тебя не было ни в одном замке, – язвительно усмехнулась Тэра, не оборачиваясь. Пламя взметнулось, снова встало за решеткой рослое и яркое. – Дерни цепочку как следует.

– Что?

Переспрашивая, Черна ощущала себя не просто глупой – беспросветно дремучей и дикой! Рука нащупала ненавистный ошейник, дернула – и он остался лежать в ладони двумя обрывками.

– Нет ошибки, нет долга. Нет и не было, – сказала Тэра, по-прежнему глядя в огонь.

 – Есть давнее обещание одному моему… другу? Или врагу. Я часто путаюсь в определении сторон, я прорицательница, а не судья.

– Я могла уйти в любой день, тем более в ту ночь, – вслух пояснила себе Черна, потому что правда не желала втискиваться в сознание. – Я могла и имела право.

– Право? Сомневаюсь, – Тэра покачала головой. – Скорее силу. Видишь ли, ты не столь проста, как может показаться со стороны. До сих пор ты еще… не стала собою. У тебя нет настоящей цели, нет осознания долга, сложного и чуждого прочим людям: долга без выгоды и обязательств, без вины и привязанности.

Покинув замок и выбрав путь ради себя самой, ты утратишь многое, не сознавая утраты.

– Я ничего не понимаю.

– При чем тут рассудок? Мы, прорицатели, куда внятнее иных понимаем: логика с опорой на цепочку причин и следствий – лишь верхушка гор истины, сокрытых туманом тайны и наития. Там, в тумане – непостижимые движения душ и озарения духа.