Вышивальщица. Книга первая. Топор Ларны

Так уж оплетен и врос в корни дубовые, что и не понять: дупло или нора? Но и на избу похоже. Дверь имеется. Кимка её изукрасил резьбой: белочка прыгает, заяц низом скачет. Поверху, шею выгибая, лебедушка летит… Я все имена небылиц ведаю. Кимка любит их повторять и рисунки показывать. А то и в сны зверей придуманных засылает: смотри, мне не жаль. Все для тебя. Только вопросы не задавай лишние. Но как не задавать, если не знаешь, какие они – лишние?

По чести если, из-за белых ниток он уж больно резво взвился, обычно так не улепетывает.

Видно, не то спрошено, ну вовсе дурное. Того и гляди, дед Сомра пошевелится да пригрозит из-под топей, забулькает от возмущения.

Вот и дверь. Сухая совсем, не упала еще первая капля. Хотя сосны стонут, самое время прятаться. Ох и радость – нырнуть в свой дом да и прикрыть дверь! Сюда, в Кимкино владение, никакая напасть не сунется. Он, может, и прыгает зайцем, а только страха в нем нет, ну ни капельки! Одна лихость.

Дверь захлопнуть не получилось. Совесть ножку подставила, за косу веткой дернула.

Оглянись: а ну там Кимка имеется, за спиной. Он ведь какой? Застенчивый, от обиды не скоро отходит. Орехи грозилась не брать, так он и домой в дождь не явится, если не позвать…

– Кимка, страшно ведь без тебя в такую ночь лиловую! Кимочка…

Все мы на лесть падки. Оборонять вон – сразу явился. Одним прыжком из дубовой кроны упал – да и юркнул в нашу нору. А в сказках говорится: не лазают зайцы по стволам. Хотя, чего уж, никакой он не заяц.

Ох беда, вне тени Безвременного леса и слово такое давно истлело в людской памяти – заяц. У людей теперь мало слов. Но – не к ночи разговор, и так тетка туча багровеет всерьез, наползает на низкое солнышко. Борется, к земле его давит и ночь манит. Пусть. Сложно ли закрыть дверь – да не глядеть на их очередной разлад.

Первая капля стукнула в деревяшку, едва она мягко сошлась с косяком, словно дождинка попросилась в гости. Поздно, у нас все свои – дома. Кимка уже старичком разгуливает, песенку под нос бормочет.

На стол собирает. И гриб дождевой принес, и орехи, и малину пахучую, и молоко оленье. Заботливый…

– Бездельница ты. Нитки и не глянула новые.

– Прости. Я сейчас займусь.

– Опосля ужина. Я гнилушек разожгу, светляков позову. Тогда и работай.

– Что тебе за польза с моего шитья? Я вижу: нет её, будто обман вершу, а не дельное дело. Ты объясни, может, оно верно и сложится. Я стараюсь. Честно.

– Все объяснил, что умел.