Вышивальщица. Книга первая. Топор Ларны

– Краску надежно смешал, в цвете ошибки нет? – очередной раз уточнил Шрон.

– Дядька, я ужо не дурнее прочих, – обиделся Малек. – Вон, сам гляди: доску вымазал для пробы.

– Вот оно как… – Глаз на длинном стебле качнулся, изучая образец. – Недурно. Прямо тебе скажу: даже и вовсе хорошо, а чего врать-то, коль дело сладилось. Только ты не серчай, погодя я еще спрошу. Занятие мое наиважнейшее, оно беспокойства требует и усердия. Шутка ли: знак рода вырезаю, на корме буду водружать. Краски герба ар-Бахта от глубин не меняли цвета.

Три тона в узоре. Три, так у всякого выра, в любом роду. Запомнил?

– Не дурнее прочих, – отмахнулся Малек, придирчиво рассматривая плошку с растертыми и смешанными с маслом красителями. – Наш герб всех иных краше. Наш герб включает наилучшие цвета. Чернь донную, обозначающую основательность. По низу она идет, ромбами вверх пробивается, крепит на себе узор. Затем золото красное, наилучшее: оно суть знание и даже мудрость, глубинами не всякому выру дарованная. Золото вверху лучится, тонкими штрихами наносимое с должным почтением к славе рода ар-Бахта.

Третий же тон у нас просто безупречный, он бурый с серостью и прозеленью, неоднородный, словно течение в нем играет. Являет он собою кровь выра, коя есть основа чести его и боевой доблести.

Сказано было нараспев, значительно и серьезно. Гребцы на веслах – и те вняли без насмешки. Пожилой рыбак улыбнулся в усы и похвалил едва слышно, отвлеченный разговором от готовки обеда. Мол – растёт Малёк, старшим не перечит и гонору дурного не выказывает.

Шрон и вовсе: прекратил чистить рыбу, сплел множественные пальцы с восторженным шелестом. Умилился.

– Ох-хо, не всякий век в бассейне столь умное дитя вылупляется. Не родной, рук всего две, а приходится допускать наличие родства. Иначе оно не по чести… Не Борга же мне числить братом, никак не его. – Старик сердито шевельнул бровными отростками. – Гнилец! Кланду Аффару ущербному, небось, первый хвостотёр-полировщик. Знаю я их мысли, скудный косяк, весь как есть больной.

Кланд властью насыщается, забыв исконный завет: право и честь боя за место вожака похода! Ох-хо, велик счёт бед, велик… Зачем тантовых кукол создали? Чтобы мы людей ненавидели! Чтобы отвратить от людей душу всякого молодого выра, покуда она мягка, покуда собственным панцирем убеждений не обросла.

– И чтоб люди вас не понимали ничуть, и тоже ответно ненавидели, – пискнул Малек.

– Верно гребешь, нужную волну избрал, – дрогнул глазами выр.