Вышивальщица. Книга первая. Топор Ларны

Надёжно закрепился, пополз… И всё шаткое сооружение, собранное на тонких штырях и клее, жалобно задрожало.

– А говорил, «не дурнее иных», – в голосе Ларны прозвучала насмешка. – Почему не крепил боковые плитки? Думаешь проскочить на одной удаче? Непрочно уже теперь, а дальше станет совсем плохо. Возвращайся и исправляй.

Малек не отозвался. Он качался на только что закрепленной плитке, слушал скрип стержней, смотрел, как тянется упругий клей. И ощущал, что сердце превратилось в огромный гулкий барабан, отбивающий ритм страха.

Оторвать руки от стекла сделалось невозможно. Шевельнуться – тоже. Кромки двух плиток то расходились, то соприкасались с мерзким визгом и хрустом. Сунься он вперед чуть резвее, плитки уже выискали бы повод разбиться…

Дыхание вернулось в норму постепенно, небыстро. Танец неравновесия затих. Малёк осторожно отполз назад. Закрепил первую плитку еще раз, вторую – не только к первой, но и к полу коридора. Третью к соседним.

– Так – хорошо?

– Следующий раз у кого спросишь? Не знаю.

Сам думай и сам решай.

– Но, Ларна, ты же видишь… Я решаю.

– Будь у тебя усы, они бы сейчас дрожали, что недопустимо для воспитанника рода ар-Бахта, – усмехнулся Ларна. – Но ладно. Так пока что недурно. Выбирай снова. Полагаю, ты начинаешь понимать прелесть стеклянного зала. Он разнообразен, не так ли?

Малёк не отозвался. Как выбирать? Темно. Пузырчатое неровное стекло не дает оценить тип крепления внизу. Не позволяет понять, есть ли на нем трещины – или это пыль, слежавшаяся за несчетные годы и даже века.

Выбор превращается в игру без правил. Прямо, направо или налево? Три шага, из которых неверными могут оказаться все три… Малек тяжело вздохнул и выбрал: «прямо». Закрепился, проверил плиту. Проверил ещё раз. И осторожно, стараясь не раскачивать хрупкое сооружение, пополз вперед.

Трещина почти не создала звука. Щелкнула слабо и вроде неопасно, но в следующее мгновение Малек уже рушился вниз, не успев охнуть. Само стекло тоже падало, неровный его обломок достиг скал и распался эхом звонов и хрустов… А Малек повис, удивляясь своему нежданному спасению.

– Больше так не делай, – проворчал Шром. – Не всегда дядька будет цепляться к скале и ждать, покуда ты ошибешься, да… Опять же, панцирный ус у меня один. Падал бы ты с той вон плитки, я бы и не достал, пожалуй. Клешней – оно всяко надежнее, да… Испугался?

– Очень, – кое-как Малек выдохнул хоть одно слово. Вцепился в знакомый панцирь и прижался к нему всем телом. – Ох и страшно.