День, отведенный на побег. Стук секундомера…

И да, он до боли похож на одного старого философа Виллтона. Он часто дает мне разные наставления и вечно вкалывает мне инъекции иммунитета, чтобы я не так сильно поддавался воздействиям ядов. То есть, тебе понятна наша схема?

– Нет.

Мужчина резко засмеялся.

– Тебе никогда не стать медиком, – он приподнял край своей рубашки и вытер ею глаза. – Я принимал яды, а брат до и после моего приема вкалывал мне свои лечащие препараты. Но это не всегда так получалось. Я тайно принимал свои создания, ведь я хотел узнать их «чистое» воздействие.

Порой, мне даже хорошо удавалось скрывать свои ужасные приемы, но однажды… ах, я был после этого наказан и на некоторое время Вилли запретил мне использовать какие-либо препараты. И, не только это.

До поры до времени, я отчетливо слышал его россказни, но потом я начал замечать, как мое сознание покидает меня. Я проваливался в транс.

– Что вы со мной сделали? – еле слышно спросил я.

– Ничего такого. Я вколол тебе успокоительное. Ну, а пока ты не уснул, я бы хотел продолжить начатое.

Ты не возражаешь?

– Нет.

Я уже не слышал себя. У меня появилось жжение во рту. Меня мучала жажда.

– Я хочу пить.

Незнакомец проигнорировал меня, томно вздохнул и продолжил:

– Когда брат вернулся со своей лаборатории, он застал меня врасплох: в руке я держал пустой шприц, глаза мои смотрели в потолок, а ноги импульсивно содрогались. Он спросил у меня, что я принял, но я уже и говорить не мог. Я терялся в мыслях, не мог и двоих слов связать. Я, конечно, смутно помню, что происходило потом, но проснулся я уже не в лаборатории.

Здесь я оказался. – мужчина провел рукой по пыльному полу. – Прям на твоем месте был… Ты не обращай внимания на мои разговоры. Я не так хорошо и живописно говорю, как ты. У меня проблемы с головой. После того случая, я перестал соображать. Хотя я все еще могу создавать эти прекрасные творения.

Он умолк. Все было, как в тумане. Я едва ли увидел незнакомца, ползающего то влево, то вправо в надежде собрать свои разбросанные «сладости» в коробку.

– Ты, вообще, меня слышишь? Парень, не туда ты смотришь.

Я хотел ответить, но горло ужасно болело, как будто кто-то содрал с него шкуру. Я утвердительно кивнул.

– Ты, на удивление, долго держишься. Так, о чем мы говорили?

Он ждал ответа. Я молчал.

– Ах, Вилли. Вспомнил. Он привез меня на эту постройку, когда я еще не был при сознании и приковал мои ноги цепями. Потом дал несколько правил, которые я должен был исполнять в течении месяца.