В паутине пророчества

Она немного напряглась, но продолжала смотреть в стену.

Лариса решила немного помочь мужу.

– Конечно, здорово! Как ты думаешь, дорогой, – обратилась она к Сергею, – а не свозить ли нам Марьяну в гости к таким же, как она маленьким девочкам и мальчикам?

– Было бы чудесно! – поддержал разговор Сергей. – Я знаю один такой замечательный большой дом, где как раз живут такие дети! Они, наверняка, были бы очень рады познакомиться с нашей Марьяной. А как ты думаешь, – продолжил он разговор с женой, – захочет ли Марьяна туда поехать?

– Давай спросим у нее, – и Лариса сжала рукой плечо мужа, давая знак, что пора.

Сергей понял намек и спросил, обращаясь к девочке:

– Марьяна, милая, ты хочешь поехать с нами и завести новых друзей?

Ольховские затаили дыхание в ожидании ответа. Марьяна, до сих пор лежавшая лицом к стене, медленно повернулась к ним, и нерешительно кивнула. Сергей и Лариса переглянулись. Все, что они задумали скоро свершится. Их жизнь снова войдет в привычное русло, а кошмар последних недель закончится.

Утром следующего дня Ольховские ждали малышку в машине очень долго. Она не хотела уезжать. Ее внимание постоянно было приковано к окну. Марьяна ждала белую сову. Когда же сиделка попыталась, после часа бесцельных уговоров, силой посадить ее в коляску, девочка устроила настоящий бунт. Она кричала и била сиделку крепко сжатыми кулачками. Отступив, та присела на стул и стала ждать, когда утихнет маленькая фурия. Девочка, видя, что сиделка больше не предпринимает пустых попыток поднять ее с кровати, успокоилась и снова обратила свое внимание в окно.

В комнату вошел Петр. Его отправили уговорить Марьяну спуститься, так как только он мог это сделать. Увидев его, девочка улыбнулась и протянула к нему руки. Петр подарил ответную улыбку и аккуратно поднял девочку на руки. Они спустились вниз, и вышли из дома. Марьяна все не оставляла надежду увидеть свою любимую птицу, но та не появлялась. Сергей, стоявший у машины, с облегчением вздохнул, увидев девочку на руках сына. Погрузив все необходимые вещи и инвалидную коляску в багажник, Ольховский старший сел за руль и автомобиль тронулся. Марьяна сидела на коленях Петра на заднем сидении автомобиля и не сводила глаз с быстро удаляющегося дома. Было в этом взгляде столько тоски и безысходности, что Петр, наблюдавший за девочкой, отвернулся, чтобы никто не мог увидеть его слез, быстро катящихся по щекам.

Время в такой тягостной и молчаливой поездке тянулось, казалось, бесконечно.