Секрет куклы

Спросить возраст своей соседки она как-то попыталась, но нарвалась на такой презрительный взгляд, что больше и подумать об этом не смела. Но то, что день рождения Ираида праздновала первого мая, Лида прекрасно знала. Весь подъезд каждый год отмечал Первомай, плавно переходящий в день рождения самой веселой и любимой всеми, несмотря на свой стервозный временами характер, соседки.

Вот и сейчас женщина смотрела на дату, указанную в документе. 1 мая 1932 г. Сомнений не было.

– Зачем Вы ищите Ираиду Модестовну? – еле внятно спросила Лида.

Рыжая дама слегка замялась, но ответила:

– Это моя старшая сестра. Во время войны мы потеряли друг друга. Долгое время я жила далеко отсюда. Но, приехав в Москву, не смогла не использовать шанс найти Ираиду. Вы знаете, где она живет?

Лида обрадовалась, что теперь в поисках соседки к ней сможет присоединиться рыжая. Но червячок сомнения поднял голову и твердил, что откровенничать с незнакомкой не стоит. Обычно Лида внимала его настойчивому голосу, но сегодня только отмахнулась.

Некогда было сомневаться. Ираида нуждается сейчас в любой помощи. А если эта дама с боевым раскрасом на лице действительно окажется сестрой старушки, то поиски будут продвигаться куда эффективнее.

Поэтому, после работы Лида возвращалась домой не одна. Конечно, приводить незнакомую женщину в чужую квартиру она не собиралась, но выслушать ее Лида была обязана.

– Нас привезли в Москву из маленькой украинской деревушки, – начала свой рассказ женщина, представившаяся Софией.

 – Мне тогда было пять лет, а Ираиде – девять. Было очень тяжело, особенно первое время. Да что рассказывать, Вы прекрасно знаете, как жилось в те времена людям.

Лида кивнула, на секунду ощутив себя дамой на глубокой пенсии, а София продолжала:

– Потом началась война. Отец ушел на фронт, а Ираида работала вместе с матерью в госпитале. Я пыталась учиться, но вскоре бросила и стала помогать им ухаживать за ранеными солдатами. В один из зимних дней бомба попала в госпиталь, в котором в этот момент были мои родные.

Маму нашли мертвой под грудой обломков, а сестру – нет. Все уверяли меня, что выжить после такой бомбежки невозможно, но я знала, что Ираида жива. Меня определили в подмосковный детский дом. Оттуда я писала письма на адрес, по которому мы жили в Москве, надеясь, что рано или поздно сестра объявится. Но ответа не было. Когда мне было тринадцать лет, меня взяли в семью и увезли в Новосибирск. И вот теперь, через много лет, я вновь здесь. И не зря.