Тентаклеведение. Девять ударов

Она думала про то, что, оказывается, она – шлюха, и поначалу довольно сильно переживала, но по мере того, как первую трахали всё активнее, эта отстранённая вторая постепенно неизбежно приходила к выводу, что эти грубые парни – это,  наверное, лучшее, что случалось в её жизни, и что ей глубоко плевать, шлюха она на самом деле, или нет. Этим вторым зрением она как будто сверху видела, как её болтающаяся голова едва не снесла на пол бутылку, и, как подхватившая её Анна, нервно стуча горлышком о бокал, налила себе вина, чтобы промочить пересохшие губы.

Михаил, не отрываясь губами от её грудок, запустил ей пальцы в пах и, довольно плотно и грубо надавливая, взялся по кругу массировать её перевозбуждённую кнопочку. Её руки впились в края столешницы, голова запрокинулась, ноги напряглись и крепко охватили Петю, который от этого ещё более туго стал загонять в неё своё копьё. Всё раздвоение мгновенно улетучилось: она стала не просто одной, а будто сжалась и вся целиком уместилась где-то в центре своего живота, куда при каждом ударе доставала головка члена и где сходились все нервные токи от ласкаемых Мишей клитора и груди.

Её всю утопило в непрерывном потоке блаженства, она заметила, что вновь обильно потеет, лицо покраснело, проступили вены на шее. Она почти перестала дышать, сердце замерло в предвкушении надвигающегося оргазма, но в ту секунду, когда казалось, что уже через мгновение её накроет с головой самым интенсивным в жизни девятым валом, Миша тотчас убрал руку, а Петя до конца вытянул свой плуг наружу. Она невольно потянулась к лобку, но Миша удержал и закинул руки ей за голову.

—Что мучаете человека! – услышала она где-то поблизости хриплый голос Анюты («О, да тебе тоже хочется! Но они-то хотят только меня! Впрочем, может ей потом достанется ещё… Наверное… Вот только вряд ли это выйдет…»).

—Поучи отца ебаться! – ответил Пётр, небрежно потряхивая головкой всего в сантиметре от входа.

И когда волна возбуждения почти схлынула, она ощутила, как вдоль промежности по всей длине заново заскользило туда и обратно, а Мишенька опять принялся гладить и целовать её так, что вожделенный экстаз вскоре не только вернулся, но и значительно усилился.

Ещё, кажется, звонили, и Миша выходил из кухни куда-то, но Алиса помнила это как в тумане: озноб пробегал по её телу каждый раз, когда серп проникал в неё на всю длину, любовная лихорадка туманила сознание, а перед глазами плыли красные круги.