Обрученные огнем

Признаться, этот странный дом давно меня интересовал, все хотела побывать внутри и посмотреть планировку.

Вот, кажется, и нужный подъезд… я зашла в лифт. Следом вошла хрупкая миловидная женщина с объемным пакетом. Я нажала, как мне показалось, нужный этаж. Наконец двери лифта с натужным скрипом раскрылись и выпустили нас, но в этот момент ручки пакета оторвались, и спелые апельсины покатились по полу, подскакивая, как яркие теннисные мячи. Мы одновременно наклонились собрать их… и стукнулись лбами.

Когда апельсины вновь оказались в пакете, и можно было наконец разойтись, мы обнаружили, что на сей раз намерены позвонить в одну и ту же дверь. Ситуация приобретала явный комический оттенок.

– А вы, наверное, тоже за медом?

– Нет, пчеловод Иван Петрович живет в другом крыле.

Я развернулась, чтобы уйти вглубь темного коридора в поисках загадочного «другого крыла», но женщина приветливо продолжила:

– В этом образчике свободного от всех канонов зодчества заблудиться немудрено.

Я сейчас попрошу сына вас проводить.

Не припомню, чтобы часто слышала подобный цветистый слог в нашем городе от кого-либо, кроме, разве что, себя самой… «Образчик свободного от всех канонов зодчества» произвел столь сильное впечатление, что я сразу не нашлась, что ответить.

Дверь квартиры наконец распахнулась.

– Мама, ты вовремя! – произнес Ланс, забирая у женщины сумки.

 – Диана? Привет. Заходите, чайник как раз закипел.

Мы с попутчицей в изумлении уставились друг на друга.

– Ну вот, – произнесла она, пропуская меня вперед, – похоже, вы все-таки не ошиблись крылом.

Вернувшийся из кухни Ланс помог мне снять куртку.

– Два-один в твою пользу! – озорно прошептал он. – Все-таки ты пришла…

– Не пришла, а заблудилась… – запутанно начала я, не выпуская куртку из рук.

Он театрально откашлялся.

– Истина в том, что Судьба привела тебя на мой порог, дитя… – нараспев произнес Ланс, заглянув мне в глаза и драматически сдвинув брови.

– Есть идеи, зачем? – Я понятия не имела, как реагировать на его шутливое актерство, поэтому продолжала сохранять серьезный вид, хотя саму давно разбирал смех: судьба в лице моей безалаберности еще и не в такие места заведёт.