Немиров дол. Тень

Ревут в голос, что потеряли своих мужчин, но рады небывалому урожаю. Я тоже рад. Теперь они не пропадут, хорошо выручат с продажи, зиму переживут в сытости и тепле. Денег хватит не на один год. Вдруг чувствую, издалека докатывается дрожь и понимаю: мчатся табуны. Потом слышу яростные крики. Конницы всех князей долины несутся сюда, будет страшная сеча. Мать и сёстры ещё не знают, спокойно жнут. Кричу им: бегите, спасайтесь! Но у меня нет голоса. Ничего нет. Ни рук, чтобы встретить врагов с оружием, ни ног, чтобы убежать.

Я беспомощен, я земля. Но мать уже и сама слышит, успела с моими сестрёнками скрыться в лесу.

Подземцы, яры, оланки, елаги, горяне, угорцы, приморы – все выскочили на поле с разных сторон, сшиблись. Боевые кличи, хрипы умирающих, ржут лошади, бешено звенит железо, трещат ломающиеся древки, кости – всё как единый, непрекращающийся раскат грома. Землю нещадно топчут. В меня на локоть проваливаются лошадиные копыта, на три локтя вонзаются копья, топоры.

Всё кончилось быстро.

Уцелевших нет. Поле – месиво грязи, крови, изрубленных людей и лошадей. Вместо колосьев – поломанные и целые рукояти. Мать и сёстры бродят среди мёртвых. Стенают, заламывают руки, словно помешавшиеся рассудком. Им предстоит голодная, страшная зима. Если выживут, придут сюда весной, изливать пот на это поле вместо нас. И когда-то оно поглотит и их. А земля рада, ей нет дела до людей, кровь насытила её щедро, глубоко. Я снова одурело беззвучно ору, не хочу исчезнуть, слиться с ней окончательно, как отчим.

Ратмир расслабленно опирался спиной на гладко отёсанные доски, смотрел перед собой, между перилами и свесом крыши, в чернеющее, с дрожащими звёздами небо, но неподвижный взгляд выдавал внимание, с каким слушал. И тут Дарьян решился спросить. Вот так – в лоб. Сейчас вдруг почувствовал: можно.

– Наводку на наш обоз подземцам дали вы? Хотите, чтобы наш князь убоялся и вашу рать взял?

Ратмир медленно повернулся, смотрел так долго, что внезапная уверенность Дарьяна улетучилась.

– Я могу сказать правду, – голос обдал ледяным пронизывающим ветерком, – могу дать подтверждения, и ты поймешь: я ответил честно. Но это неважно. Бессмысленно. Важно лишь одно, – умолк, чтобы сказать с нажимом, – важно можешь ты себя защитить или нет. И если можешь, тебе либо плевать кто и зачем на тебя напал – просто убьёшь их, либо легко выяснишь правду с помощью калёного железа. Много болтают и выспрашивают слабые.