Искра в аметисте

Девка оказалась не просто буйной ? в неё будто тысяча ёдасов вселилось с их необузданностью и силой.

Не успели они втроем войти в келью, как толстяку прилетело стулом в голову, а на здоровяка она накинулась с таким неистовством, пустив в ход зубы и ногти, что тот еле отбился, с разодранным лицом он со всех ног кинулся бежать вон.

? Да ладно… ? в ужасе только и смог выдавил из себя парень. Он прислонился спиной к стене, а кувшин с разбавленным вином в трясущихся руках Кристофа стал выплескивать содержимое.

? Будь всё проклято…

? Я никому не позволю себя унижааать… ? шипела дикая рахана, надвигаясь на юношу.

? Н-нет, ? тот неистово замотал головою, ? я-я принес попить!

? Корона моя! ? неожиданно выдала сумасшедшая, махнув рукой, будто выхватывая из воздуха, что-то только ей одной видимое. ? Слышишь, моя! Я… буду королевой…я!

? Д-да! Д-да, будете! ? со страху ноги перестали держать Кристофа, тело медленно сползло по стене на грязный пол.

Что такое? Не мог он никак понять, почему силы так стремительно его покидают, пока не увидел шевелящиеся тёмные ремни, то тающие сажевыми облачками в воздухе, то изгибающиеся по полу в неведомой агонии, но точно выползающих, как из гадючьей норы, из-под ног убогой.

Было ли это мороком или глаза обманывали его в темноте кельи, но, запуганный Кристоф, мог это списать на разыгравшееся от страха воображение. Однако, странные дымчатые змеи поднимались все выше и выше, облизывая полотняную робу девицы, от чего та начинала тлеть и осыпаться.

? Вот йодас тебя задери! ? в ужасе простонал несчастный, когда понял, что перед ним такое. В матушкиной, пусть и не самой богатой, библиотеке находилась-таки, время от времени, будоражащие разум манускрипты по черному колдовству и запретным ритуалам. Из них, по всему выходило ? это если верить ? что в тех письменах написано было, будто в девках одержимых иногда открывался нечестивый дар, дающий страшное могущество. Перед Кристофом сейчас стояла самая настоящая некромантака с даром смерти, и готовилась, наверное, его убить, как одного из своих обидчиков.

? Я… ? Кистоф упал на колени перед надвигающейся на него сумасшедшей, охваченной черными языками пламени, и заорал, что было сил:

? Помилуй… м-моя королева! ? с этими словами юноша припал лбом к полу. В этот момент ему отчаянно хотелось жить, а не быть съеденным заживо черным пламенем.

Кажется, это возымело действо, и она остановилась.