Награда для Регьярда

– Да что с тобой такое?! – Илмар вскочил с постели злой и негодующий. – Клянусь именами всех богов, тебя будто лешак за задницу укусил! Ты можешь мне все объяснить?

– Могу, – Унбар швырнул брату штаны, – только оденься. Нет никакого желания пялиться на твоё, пока ещё целёхонькое, седалище.

– Черт… – Илвар поспешно натянул штаны. – А что-случилось-то?

– Пришлось попросить твою девку освободить постель, надо серьезно поговорить!

– Я не про это! – старший брат поморщился. – О чем разговор?

– Нас обманули!

– Кто? – от догадки лицо Илвара вытянулось.

 – Какого черта?!

– Пока ты выслуживаясь перед правителем, окучивал ему племя баргов, для укрепления границ на юге, сугуры ворвались на север и разграбили там все, что только было можно.

– Твою мать!.. – с досады Илвар даже рубаху швырнул в сторону, новость была просто отвратительной.

Ублюдки хотели дани от Хельдога, но старый козел уперся рогом и вышвырнул сугурских послов вон. Теперь они будут совершать набеги на приграничные города и деревни до тех пор, пока правитель Смежных земель не придет к ним сам отдавать дань.

Младший брат принеся известие, сохранял глубокую задумчивость и мрачность.

– Это ведь еще не все? – догадался Илвар и поднял вопрошающий взор на брата.

– Не все, – согласно кивнул Унбар, – Они напали на жилище госпожи Гилы, сестры правителя.

Илвар, в еще не выветрившемся хмелю, не сразу понял, о чем ему пытается сказать младший брат. Кто такая госпожа Гила, он помнил смутно, но если брат так опечален, значит она имела, какой-то определенный статус при дворе правителя.

– Ты бы иногда потрудился запоминать имена членов семьи Хельгуда! – раздраженно промолвил брат. – Как-никак, ты с ним планируешь породниться.

– У меня всегда была слабая память на имена людей, которые не имеют ко мне никакого отношения.

– Да, ладно! – скептически поморщился Унбар, наливая себе вина. – Неужели и имя «Вилия» тебе ничего не говорит?

При упоминании этого имени, Илвар снова поморщился.

Вилия-серая-мышь, как ее за глаза называли подданные ее отца. Он и сам называл ее не иначе, как именно прозвищем, которое дала Ульга. Серая мышь. В памяти возникло худое бледное существо с, по-щенячьи, преданным взглядом. Невеста Илвара.

– При чем здесь моя невеста? – молодой мужчина потер ладонями лицо, чтобы прогнать, будто хмельной скверный сон, блеклый образ из памяти, как и чувство вины, что неожиданно стало расплываться в груди.