Награда для Регьярда

Тётка заставила всех мужчин в округе считаться с собой не только тем, что была единственной сестрой правителя, но и тем, что за общим столом могла на ровне с другими распить бочонок крепкой браги. Даже Хельдог побаивался её, не смотря на его пренебрежительное отношение к слабому полу. Но Гилу слабой было назвать трудно.

Тем обиднее стало при воспоминании о ее смерти, жестокой и ужасной. Такая сильная духом и все же нашлись те, кто взял числом и сломил этот дух.

В памяти возникло распластанное изувеченное тело, от чего я дернулась.

– Тебе плохо? – озабоченное лицо Регьярда возникло перед моим взором.

– Нет, я… – даже не знала, как объяснить ему свой порыв. – Просто вспомнила свое пленение, извини.

– Тебе не за что извиняться, то, что ты пережила – ужасно. Они убили твоих родичей? На твоих глазах?

Странно, что мы заговорили об этом только сейчас, казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как я попала в плен к кочевникам. Всего несколько дней, а кажется целая жизнь промелькнула с тех пор, как я попала к сугурам.

– Они… – озвучить на словах, произошедшее с Гилой, было не легче, чем проглотить пригоршню колких булавок. – Убили мою тётю, которая вырастила меня.

И еще массу народу, на наших глазах с Силен. В тот момент нас накрыло непреодолимой пеленой, в невероятном оцепенении не получалось даже кричать.

– Она была тебе дорога? – вопрос Регьярда вывел из задумчивости.

– Гила была непростая женщина, но очень сильная. Мне она казалась несокрушимой, тем обиднее было увидеть, как над ней издеваются и истязают, а я ничего не смогла сделать.

О! Я сказала это! Так вот, что больше всего меня беспокоило – мое бессилие перед яростью сугуров, тем более неприятно было осознавать бессилие сейчас, когда моей судьбой могли распорядиться совсем чужие люди.

– Ты ни в чем не виновата, Вилия, – Регьярд старался говорить спокойно, с долей участия, но легче от этого не становилось. Наоборот, внутри все как будто сжималось, в ожидании тяжелого удара, после мгновения милостивого обращения.

– Где мы? – оглядевшись, наконец, спросила я. – Это сад?

Но я точно помнила, что из помещения я не выходила.

– Да, это сад моей матери.