Награда для Регьярда

Как выросли с двух сторон крутые стены ущелья, и глубокая синяя тень от скал закрыла немилосердное солнце. Очнулась, когда обоз, состоящий из ослабленных женщин и нескольких таких же ослабленных мужчин заволновался, задергался, все стали друга толкать. Меня толкнули я упала. Веревка, до того туго стягивавшая запястья, неожиданно ослабла. Сил подняться не было. Совсем.

Женщины, что-то очень эмоционально друг другу шептали, потом стали говорить все громче и громче, а после и вовсе кричать.

– Нас спасают! – радостно воскликнула Силен.

 – Смотри, Вили, нас и правда спасают.

Горцы.

Даже не знаю, кто лучше – горцы или кочевники, и те и те – воинственные и кровожадные. Только горцы пленными не торговали, считая, что свобода превыше всего. В чем-то я была с ними даже согласна.

С кочевниками они расправились быстро.

Горы.

Мы только подошли к перевалу, ведущему к ущелью, а горцы уже ждали. Нас не задели, зато пленители были поражены стрелами в одно мгновение. Те, кто уберегся от лучников, попали в засаду и были перебиты пешими воинами.

В живых из кочевников не оставили никого. Когда все стихло, мы – пленники – замерли в ожидании.

Одно дело кочевники – дикий степной народ, нападают на приграничные территории, грабят, берут пленных, торгуют ими, как между собой, так и на невольничьем рынке Кардасса.

Другое дело горцы – живут в горах, ведут закрытый образ жизни, нетерпимы к нарушению их собственных границ. Но, что они будут делать с нами – чужими пленными? Сложно было надеяться на их доброту и гостеприимство.

Но не оставят же нас здесь в горах умирать?

Или оставят?

Мы так и стояли, сгрудившись, затаив дыхание, ожидая своей участи, пока к нам не вышел предводитель наших освободителей.

Мне казалось, что горцы были чем-то похожи на тех же кочевников, особенно невысоким ростом и коренастой фигурой. В жизни я никогда их не видела, разве что читала в старых книгах теткиной библиотеки. Гордый, свободолюбивы народ, изгнавший архейские племена с предгорий и каменных кряжей Гримхайла и отстаивающий свою независимость.

А ведь моя мать была горянкой, маленькой хрупкой, но непокорной. Говорили, что мой отец привез ее против воли, в надежде заполучить от горной девы-провидицы сильного и бойкого наследника, но разочарование его было катастрофическим. Странно, что Хельдог не приказал меня выбросить в реку, только отослал к сестре в северные земли, как раз на границу с кочевыми народами.