Сердце моего врага

 – И мы сделали все возможное, чтобы сохранить твою жизнь, обучили всему тому, что знали.

– Мадхеш, скажи честно, – заговорила я дрожащим голосом, грозный взгляд, направленный в сторону старого наставника, вряд ли придавал моим словам веса. – Нам угрожает опасность?

– Хозяин этой забегаловки мой давний должник, – пахучий хмельной напиток полился в оловянные кружки. – Скажешь ему, что ты от Мадхеша-хашмирца, он укроет тебя у себя на несколько дней.

– С чего ты решил, что трактирщик отдаст свой долг? – не унималась я в надежде, что наставник передумает.

– Этот отдаст, – усмехнулся старик. – Ибо боится до дрожи в коленях твоего покорного слуги, а ещё, как любой другой торгаш, он прекрасно понимает, что его самая большая добродетель – это связи.

– Я поверить не могу, что ты меня бросаешь!

– Не бросаю, девочка, – Мадхеш горько смотрел на меня. – Спасаю. Как только могу.

– Но почему? – мое нытье даже мне стало поперек горла, но остаться одной было куда страшнее. – А если они меня найдут, кто прикроет мне спину? Или ты думаешь, твой трактирщик предпочтёт сталь в живот золоту в кошельке?

– Если найдут, – взор наставника сделался острым, словно бритва.

 – Ты помнишь, чему я тебя учил? Не подведи, Джай, и помни: ты обязана попасть в столицу и найти там Ламара.

Он залпом осушил свою кружку и тихо поставил её на столешницу.

– Что? – это имя я слышала впервые.

– Перед смертью ни напиться, ни надышаться…Ты все запомнила, думаю. А теперь, когда я встану и уйду, не вздумай проводить меня.

И не смей смотреть мне вслед, чтобы не испортить дорогу до дома.

Больше я из себя ничего не выдавила, хоть и прекрасно представляла, что это может быть наша последняя встреча. Он оставил несколько монет, встал и ушел. А я осталась сидеть, словно приросла к натёртой завсегдатаями до блеска скамье.

И это все? Вот так закончилась моя «свободная» жизнь? Какие жертвы ещё понадобятся, чтобы я свободно ступила на выбранную мной самой дорогу? И, в конце концов, кто такой этот Ламар?

Трактирщик выслушал меня без излишнего, присущего этому народу, суесловия.

Похоже, он и правда вел какие-то дела с Мадхешем-хашмирцем. Хозяин сунул мне ключ в руку со словами: «Вторая дверь направо». И, кивнув в сторону сводчатого прохода между винными стеллажами, продолжил разливать пенный эль по пузатым бутылкам из дубовой бочки на козлах.

Для меня все произошедшее напоминало сон, в котором я застряла, без надежды на пробуждение.