Моя босоногая леди

Его дух крепок, – тепло пояснила женщина, продолжая гладить ее по волосам, даря успокоение. – Вы же метались во сне. Я предположила, что пробуждение ваше будет тревожным. Выходит, я не ошиблась. Бедное дитя, вы звали во сне мать. Вы далеко от дома и своих родных. Представляю, как тревожится ваша матушка!

– Она давно на небесах, Шейна, – коротко ответила Алекс.

Она сняла руку с перил и пошла к распахнутым двустворчатым дверям замка. Со двора доносился шум и голоса. Шейна, вновь поддаваясь эмоциям, принялась промокать уголки глаз платочком.

Алекс шагнула на нагретые утренним солнцем ступени. Мгновенно ей стало тепло, и девушка расправила плечи, подставляя их жаркому солнцу. Широкий двор, мощенный серым камнем, заканчивался высокой крепостной стеной. Все еще блестели небольшие лужи после прошедшего ночью дождя.

Алекс подняла взгляд на две сторожевые башни с высокими остроконечными крышами. Там, на верхних площадках, несли вахту воины. Обитые железом высокие двустворчатые ворота, расположенные между башнями, были открыты, а решетка поднята, впуская телеги и всадников.

– Съемочная площадка, черт возьми… – растерянно пробормотала гостья, наблюдая за суетой.

Мужчины и несколько женщин оставили свои дела и поспешили к прибывшим. Они принялись разгружать привезенное добро, а Алекс, незамеченная никем, наблюдала за ними с широкого крыльца.

– Вас не должны видеть во дворе в подобном виде! – Подбежавшая к ней Шейна заслонила девушку своей широкой юбкой, укрывая от посторонних взглядов.

Знахарка щебетала что-то, но Алекс не слышала ее. Полностью поглощенная происходящим вокруг, она наблюдала за работающими во дворе людьми. Мужчины перетаскивали привезенные темные бочонки и полотняные мешки. Они сносили их к широким дверям трехэтажного каменного здания.

– Какой сейчас год, Шейна?

Боже, дурдом… Алекс вздохнула. Или лучше было спросить, в каком мире она очутилась? Не отвечая, Шейна все же вынудила свою пациентку вернуться в помещение. Огромные двери были немедленно плотно закрыты от греха подальше.

– Видимо, вы пострадали сильнее, чем мне показалось, госпожа. Какой год? Подумать только! Хотите сказать, что память оставила вас? Вот беда… – посетовала женщина.