Пари на счастье

Всё ещё сердится… Наталья прошлась по расчищенной дорожке, а рядом важно вышагивал Вениамин, поглядывая янтарным взглядом то на хозяина, то на гостью. Михаил же убедил себя смириться с тем, что они застряли здесь на неопределённое время. Нужно просто успокоиться…

– Утром я составляю компанию Вениамину. Какая бы не сложилась погода, он привык прогуливаться на свежем воздухе и не должен менять привычки из-за настроения хозяев. Поскольку в доме некому сейчас заняться расчисткой двора, вполне логично, что приходится делать это самому.

Иначе мы с вами застрянем здесь до весны.

– Не надо до весны… – всполошилась гостья.

Михаил усмехнулся и кивнул в сторону дома.

– Если замёрзли, то идите в дом. Скоро будем завтракать.

Глава 5

В дом возвращаться не хотелось. Тонкие джинсы никаким образом не согревали. Но она решила, что мужественно выдержит до тех самых пор, пока Михаил сам не вернётся туда. Наталья прошлась по расчищенной дорожке вдоль дома, любуясь им при дневном свете.

Чудесное место: большой сад, всё сплошь вишни, которые она просто обожала, и можно было себе представить, как всё выглядело, когда они зацветали.

Чуть дальше установлена деревянная беседка, в ней пара скамеек с резными спинками. Сейчас до неё не добраться, снега намело столько, что можно по уши провалиться. В самом доме два этажа и мансарда, куда немедленно захотелось забраться, глядя на витражное круглое окно.

Наталья уже представила себе, как там уютно и чудесно, когда пришлось очнуться и вспомнить, что она вовсе не в гостях у родственников или друга.

Девушка обернулась, тут же попадая взглядом на Вениамина. Зверь, а называть это существо котом у неё не хватало духу, взобрался на небольшой камень, и кинул на гостью медовый взгляд. В тот же миг, словно по заказу, лёгкий ветерок поднял с ветвей ближайшего дерева снежную пыль, и она принялась, сверкая серебром, опускаться на Вениамина.

Вот позёр… Кот будто нарочно принял самую выгодную позу, и сейчас всем видом показывал своё великолепие в этом дожде из блёсток.

Солнце искрилось на его шерсти, играя оттенками чёрного и стального. Зверь довольно зажмурился, понимая, какое производил впечатление. Но весь пафос был безжалостно убит, раздавшимся у самого пушистого уха голосом:

– Пип…

Холодного носа опять коснулись пальцем, а затем ещё и наглым образом взъерошили шерсть на макушке.

– Вы убьёте его самооценку и разовьёте комплексы, – отозвался Михаил, поглядывая на них с другого края двора.