Не любовь

Испуганно вздрогнув, сделала шаг назад и прижалась к калитке.

«Волки!» – мелькнула мысль, и сердце от страха провалилось куда-то вниз.

Отступая шаг за шагом, стараясь производить как можно меньше шума, девушка завернула за угол дома и, не разбирая дороги, прямо по сугробам бросилась к лесу. Зашелся в лае Вулкан, а потом вдруг завыл.

Она не сомневалась, припомнив сразу все истории о хуторе и его обитателях, что там, за соснами, не иначе, бродят духи леса… Собака не могла так страшно выть, учуяв человека или зверя…

Запыхавшись, тяжело дыша и чувствуя, что сердце вот-вот разорвется от страха и бега, Мира остановилась.

Согнувшись, пыталась отдышаться. Внезапно услышала, как под чьими-то шагами поскрипывает снег.

Девушка выпрямилась и стала озираться вокруг. Бежать не было сил, кричать и звать на помощь, в общем-то, бесполезно.

Лес обступал ее со всех сторон. Она уже не знала, где хутор, где деревня.

Звук приближающихся шагов становился все ближе. Вот он замер за ближайшей сосной с поникшими до земли заснеженными ветками. Девушка зачарованно смотрела, как задрожала ветка и легким серебром посыпался снег, будто от чьего-то легкого прикосновения или дыхания.

Открыв рот в немом крике, Мира сорвалась с места и рванулась вперед. Почти в тот же момент кто-то обхватил ее сзади рукой, прижал к себе и зажал ей рот ладонью.

– Вот ты и попалась! – шепнул на ухо до боли знакомый голос, а щеку обожгло горячее дыхание.

Девушка крепко зажмурилась, тщетно пытаясь сдержать слезы, но они все равно выкатились из-под ресниц и теплыми каплями упали Вадиму на ладонь.

– Эй, ты что, плачешь? – мужчина отнял ладонь от ее лица и, положив руки ей на плечи, заставил обернуться.

– Нет, – тряхнула головой Мира.

– Ври больше, – с улыбкой сказал Вадим и прижал ее к себе.

Девушка прильнула щекой к ледяной, твердой ткани его куртки и закрыла глаза, чувствуя, как душу заполняют радость и облегчение.

Он не уехал, не бросил ее. Он снова рядом.

– Испугал тебя? Что ж за напасть такая, а? Что же я тебя вечно пугаю? – улыбаясь, негромко говорил он, гладя Миру по голове, как маленькую, и не спешил выпускать ее из своих объятий.